Крылья
Шрифт:
– То, что он рассказывает, я плохо понимаю… – ответил он. – Тарийские обычаи – такие странные…
– Он тоже стремится туда, как Мастер Наэль?
– Намного больше! – ответил Ого, кажется, искренне.
– Что же его так тянет?
Ого вновь пожал плечами:
– Он хочет… учиться… в этих… как их там – Академиях!
Да. Это похоже на правду. Но ей, Фенэ, в Академиях уже не учиться, и если она желает стать гражданкой Города Огней, то ей нужно найти другой способ.
– Скажи мне, Ого, а о чем мечтаешь ты? – Фенэ остановилась и внимательно посмотрела в его чистые, как безоблачное утреннее небо, голубые глаза.
Ого отвел взгляд и закусил губу, но тут же взял себя в руки и, как обычно широко улыбаясь, ответил:
– Следовать
Фенэ хмыкнула:
– Скажи мне правду. О чем ты мечтал бы, будучи свободным?
– Такие мысли губительны для рабов, я стараюсь не думать об этом.
– Но все же? – настаивала Фенэ. – О чем?
Улыбка Ого опять спряталась, как солнце за тучей. Он был высок – на две головы выше нее, у него широкие плечи и сильные мускулы; сейчас, возвышаясь над ней, он не казался Фенэ рабом – с этим сосредоточенным выражением на лице, с этим шрамом, пересекающим щеку, – сейчас он был похож на воина не меньше этих вон стражей границы, что патрулировали, прохаживаясь по стене. Кутийская кровь даже в рабстве не превращается в воду.
Фенэ уже знала ответ, когда Ого наконец произнес:
– Любой кутиец мечтает взять в руки оружие… – Он встрепенулся, бросил на нее косой взгляд и поспешил добавить: – Но я… я – твой!
Фенэ кивнула: «Конечно же – мой!» – и продолжила путь.
В шатре еще не было Кох-То – та, как обычно, собиралась очень долго. Фенэ села на разложенные на коврах подушки, махнула рабу:
– Иди, Ого, мне нужно побыть одной. Но если увидишь, что Мастер Наэль возвращается, – тут же сообщи мне.
«Я пришла к самой границе… Мое прошлое и мое будущее готовы сразиться сегодня друг с другом, как и Ара с Тарией… Что я оставила позади? Рабов? Имя? Славу? Имения? Все, что могу потерять, когда начнется война… А что впереди? По ту сторону стены? Неизвестность… Неизвестность… И пустой риск… Я даже не знаю, пропустят ли меня!»
Она смахнула слезу, встала, подошла к одному из больших сундуков, стоящих в ее шатре, открыла, небрежно отбросила платья, лежавшие сверху, и взяла в руки небольшую коробочку с именем Ого на крышке – Права. Она сказала Гани Наэлю неправду о том, что оставила Права в Буроне. Здесь, в сундуке, спрятанные под одеждой, хранились Права на всех рабов, что были с ней в караване, – ровно девяносто четыре. Нет и десятой части от числа тех, кем владела Фенэ. Права Ого всегда лежат сверху. Она открыла коробку: вот локон его рыжих как огонь волос, вот его кутийская кровь… неужели когда-нибудь Фенэ смогла бы отдать это эффу? Кто она? Арайская госпожа или уже нет? Права тех, кого она решит отпустить, нужно будет прилюдно сжечь. Но до этого ведь еще не дошло? Может ли до этого дойти? Если бы отец ее был жив… он дал бы совет, он перевел бы ее через эту границу, на которой сейчас мечется ее сердце.
Фенэ спрятала Права Ого в расшитый кошель на поясе, а остальные прикрыла платьями и захлопнула сундук.
Гани Наэль
Вместе с тогда еще будущим Мастером Мечником Пятилистника Халом Седдиком Гани в былые времена выпил не одну кружку доброго пива и не одну чашу отменного вина, то и дело влипая в разные приключения во время своей учебы в Пятилистнике, хотя они и были из разных Академий. Этот высоченный и широченный громила, двуручный меч в руке которого казался детской игрушкой, а его громкий смех, да и просто голос могли и вправду вызвать лавину, был на самом деле добрейшей души человеком. Хотя, было дело, он избил Гани до полусмерти – с этого, собственно, и началась их крепкая дружба. Он хлебосольно принимал Наэля, накрыв стол всеми деликатесами, что нашлись в его пограничной башне: жаренная на вертеле баранина, огненные соусы, приготовленные местными горцами, козьи сыры, тонкие лепешки – тоже горские, множество сортов винограда и конечно же его хмельная кровь – вино! Здешнее вино на вкус иное, нежели
фа-нолльское или арайское. Кровь Дракона, добытая с его Хребта… Где-то с год назад Гани вот так же хлебосольно принимался Седдиком за этим столом, правда, следуя не в Тарию, а из нее.Как давно он не сидел на нормальном стуле… В этом путешествии Гани стер свою пятую точку о пни и камни, на которых по большей части приходилось сидеть. Сиденья в повозке, крытые коврами, – не в счет, так как они только и делали, что подбрасывали его на кочках и норовили превратить в отбивную, поэтому, даже когда повозка стояла, Гани испытывал к ним отвращение.
Он с блаженством потягивал вино, поглощал баранину и слушал Мастера Седдика. Гани узнал, что Ара вторглась в Доржену две недели назад – как раз тогда, когда они были еще в Диких землях. Тария отреагировала и первым делом закрыла границы. Со стороны нескольких имеющихся в гряде Сиодар перевалов, как естественных, так и искусственно созданных Одаренными, Тарии нечего было опасаться нападения, каждая пограничная застава имела такое же удобное расположение и стену, укрепленную Мастерами Силы, имеющими к тому расположение Дара.
Войска Тарии подтягивались к границам Доржены, но не так быстро, как хотелось бы.
– Что еще за ученик? – спросил Седдик, откинувшись на спинку стула. Он хорошо поработал челюстями, уничтожая свои же угощения, но Хал всегда славился своим аппетитом. В Пятилистнике даже посмеивались, мол, у него аппетит, как у Одаренного во время отлива Силы, только никогда не отпускает его. Но ведь такой махине мышц нужно поддерживать себя… – Его ведь с тобой не было, когда ты проходил здесь в прошлый раз. Нашел в Аре достойного преемника?
– Интересный парень, – ответил Гани откровенно, тоже откидываясь на спинку и выпрямляя ноги. – Похоже – Одаренный. К тому же бывший раб. – Здесь, за стеной, уже можно было не таясь говорить такие вещи.
У Седдика расширились глаза:
– Раб?! И Одаренный?!
– Ты же знаешь, Хал, этих арайцев. Им плевать, Одаренный ты или нет. Пошлют за тобой эффа – и тот разберется, что почем.
– И что, послали за ним эффа?
Говорить о случае с эффом, о котором парень поведал Гани, не стоило даже здесь, даже Седдику. Пусть об этом вначале узнают Мастера Силы.
– Да нет. Не послали. Послали пару убийц. Наверное, у хозяина его не было денег на эффа.
– Странно. – Хал потер подбородок, поросший щетиной. – Ты стал вызволять рабов? И брать в ученики Одаренных? Или хочешь отвести его к Мастерам Силы? На награду надеешься?
– Ну не бросать же мне его здесь, – пожал плечами Наэль. – Город Семи Огней – родина всех Одаренных.
– И то правда. Надеюсь, не ты устроил ему побег?
– Нет, не я. Я лишь немного его прикрыл, и когда ты его увидишь, сразу поймешь почему.
– Скажи сейчас! Ты же знаешь, я не отличаюсь терпением!
Гани усмехнулся – что правда, то правда.
– Мальчишка внешностью больше похож на тарийца, чем ты или я!
Седдик хохотнул:
– Ты, Гани, – междуморец! Седые волосы при черных глазах выдают твое происхождение так же ясно, как если бы у тебя на лбу было написано название города, в которым ты родился!
– Они не седые! Совершенно не седые! У тебя седины больше, чем у меня!
– Ладно… ладно, ты знаешь, о чем я! Так, значит, тариец? В арайском рабстве? Не думал, что эти дикари так обнаглели!
Седдик помолчал, обдумывая услышанное. Он не был недалеким, как большинство знакомых Гани людей, наделенных большой физической силой, даже наоборот, обладал острым пытливым умом, поэтому и стал командиром пограничной заставы.
– А эти к’Хаиль? Ты, Гани, всегда отличался умением извлечь выгоду из любой ситуации. Это ж надо, в такое время, и умудриться не просто добраться до границы, а доехать с комфортом в окружении дам и слуг! И за их счет, конечно?
– А как же! – хмыкнул Наэль. – Кстати, Седдик, попрошу тебя еще об одной услуге.