Крылья, ноги... главное - хвост!
Шрифт:
– Иефа, почему ты плачешь? – спросил маг.
– Разве я плачу? – удивилась полуэльфка и длинно всхлипнула. – Да, действительно. Я не знаю. Это случайно. Это все из-за песни. Я всегда плачу, когда ее слышу. Глупо, да? – Иефа поправила лямку рюкзака, утерла рукавом слезы и невесело рассмеялась. – Мы наверняка забавно выглядим со стороны. Идут двое по лесу, тащат третьего и поют хором. Богадельня на выпасе.
– Да, - согласился Зулин. – И правда, забавно…
«Я Арлекин сглазами невинными,
Ты Коломбина с ресницами длинными.
Жаль, никогда не узнать хозяину
Марионеточные
Иефа тихонько сидела в темном углу трактира, стараясь не привлекать к себе внимания, судорожно сжимала отцовскую лютню и слушала. Молодой бард играл странную, похожую на качели, мелодию, и Иефа качалась вместе с музыкой, зажмурив глаза, почти не вслушиваясь в текст, но пропуская его сквозь себя. Эта история была не про нее, но такая близкая и понятная, что хотелось плакать.
Иефа слушала, и все, что она писала раньше, казалось ей плоским и фальшивым, пафосным, неискренним, незначительным, глупым и еще черт знает каким… И вот этими грубыми поделками она собиралась кого-то удивить или порадовать?! Маленькая, самоуверенная, смешная полукровка!
«Ты так близка, и мы кружимся, кружимся…
Больше никто на свете не нужен нам.
В сердце моем бушует и мечется
Кукольной страсти порыв человеческий…»
Иефа открыла глаза, окинула взглядом трактир и взмокла от возмущения: посетители жевали, прихлебывали из кружек и разговаривали, почти не обращая на барда внимания. Никто не собирался падать в обморок от восхищения, никто не забыл о своем ужине, никто не посчитал песню, раскачивающую пространство, более важным событием, чем жаркое и пиво. Иефа изумленно обшаривала глазами залу, пытаясь найти хоть кого-то, кто так же, как она, услышал и поверил… Потом наткнулась взглядом на чумазую девочку-подростка в драном фартуке и с посудным полотенцем через плечо. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и во все глаза смотрела на барда, позабыв про свои обязанности.
Бард закончил петь, раздались одиночные хлопки, гул разговоров усилился, на специальный подносик упало несколько монет…
– А кем бы хотела быть ты, малышка, кукловодом или марионеткой?
Иефа подняла голову. Бард насмешливо смотрел на нее лукавыми карими глазами и улыбался.
– Меня зовут Квазар, - представился он и сел рядом, не спрашивая разрешения. – Так что скажешь?
Иефа слегка отодвинулась. Ей не хотелось разговаривать с бардом, не хотелось знать, как его зовут. Слишком уж хороша была песня. А Иефа предпочитала восхищаться издали.
– Славная лютня, - похвалил Квазар. – Ты тоже поешь?
– Нет, - ответила Иефа и нахмурилась.
– Ну, нет так нет, - весело согласился бард. – И все-таки, кем бы ты хотела быть?
– Марионеткой, - неожиданно призналась Иефа.
– Почему? – удивился Квазар. – Все хотят – кукловодами…
– Чтобы не думать, - прошептала Иефа и низко опустила голову. – Чтобы не хуже и не лучше других, чтобы нормальная семья, банальный муж на горизонте и никаких сомнений. Чтобы не бояться. Чтобы какой-нибудь очень мудрый и добрый кукловод все решил за меня.
– А ты, конечно, сама делаешь свою жизнь, - насмешливо хмыкнул Квазар.
– Я пытаюсь, - покраснела Иефа.
– Почему? Ты ведь хочешь, чтобы ее за тебя делали другие.
– Потому что мне не нравится, как ее делают другие.
– Полукровка, - прошептал Стив, силясь поднять голову. – Полукровка, подойди…
Иефа тяжело вздохнула, швырнула прутик в костер и подошла к дварфу. С тех пор, как дриада обработала Стива, он ни разу не назвал полуэльфку по имени. Иногда Иефе казалось, что он в принципе не понимает, кто находится рядом с ним. Единственное, что волновало дварфа, это направление, в котором движутся остатки партии. Каждая его фраза начиналась с опостылевшего «госпожа велела», и порой Иефе безумно хотелось, чтобы Стив окончательно потерял сознание и заткнулся. Часа за два до заката ее мечта сбылась. Зулин молчал минут пять, а потом решительно ухватил Стива за ноги и строго посмотрел на барда. Иефа могла бы сказать много всего и о планаре, и о дварфе, но не стала. Вместо этого она взяла Стива под мышки и потащила на гипотетический северо-восток, пыхтя и отдуваясь, кляня все на свете и мечтая о том, чтобы Стив очнулся и пошел своими ногами. Видимо, это был день противоречивых желаний.
На закате разбили лагерь: Зулин принялся устраивать постели из веток и листьев, Иефа развела костер, а Вилка отправился шнырять по зарослям в поисках пищи. Стив колодой валялся на чьем-то плаще, не подавая признаков жизни, а потом вдруг очнулся.
– Чего тебе? – спросила Иефа, присев возле дварфа.
– Полукровка, я умираю. Я не смогу выполнить поручение госпожи, но ты должна дать мне слово…
– Стив, очнись, - вяло отмахнулась от него Иефа. – Хватит уже. Заклятие заклятием, но надо же и совесть иметь. Посмотри на себя: ты же дварф! Что ты ноешь, как чокнутый рыцарь? Госпожа велела… Нет никакой госпожи! Дриада тебя использовала, как младенца, и думать забыла о том, что ты вообще существуешь.
– Полукровка, дай мне слово, что ты…
– Меня зовут Иефа. Нашего любимого командира зовут Зулин. Тебя зовут Стиван Утгарт, Второй в роду, Страж Ворот. Запомни это, наконец!
– Замолчи. Послушай меня. Времени почти не осталось. Ты должна дать мне слово, что когда я умру, вы продолжите идти на восток. Так велела госпожа. Вы должны…
– Погоди, - полуэльфка с решительным видом встала, покопалась в котомке Ааронна, подсыпала что-то во флягу, как следует ее взболтала и протянула дварфу. – Вот, выпей. Тогда я пообещаю тебе все, что ты захочешь.
Стив послушно сделал несколько глотков, недоуменно посмотрел на барда соловеющими глазами и отключился.
– Иефа, ты что ему дала - яду? – вяло поинтересовался Зулин.
– Снотворного, - вздохнула полуэльфка. – Пусть спит, может, хоть немного придет в себя. Не знаю, как ты, а я больше не могу слушать про госпожу и восток. Нервы не выдерживают.
– Он сможет завтра идти?
– Не знаю. Наверное, нет. Я смогу его лечить, только когда перестанет действовать заклинание. То есть, в лучшем случае, дня через два.
– Он не доживет, - тихо проговорил планар. – Иефа, куда мы идем? Зачем? Что мы сможем вдвоем?
– Зулин, глотни ромашки, - предложила полуэльфка. Маг машинально взял протянутую ему флягу, задумчиво глотнул… и с воплем вскочил на ноги:
– Иефа, ты что мне дала?! Там же… там же… - маг покачнулся и вынужден был сесть обратно на плащ. – Вот стерва… - ошеломленно пробормотал он, борясь с навалившейся смертельной усталостью. – Ты же обещала… Помочь… Зверя…
Глаза мага закатились, он мягко завалился на бок и крепко уснул.