Чтение онлайн

К Пересветовым заходили Афонин, Сандрик, Элькан. Затевали чаепития, — Саша Михайлов брался «слетать» вниз за кипятком. Виктор у Пересветовых бывал редко, чаще присылал за Костей Наташу, когда случалась надобность потолковать. Плетнева зашла как-то расспросить Олю о своем муже, узнав, что Лесникова работала вместе с ним в Еланском губкоме.

У Мамеда с Ольгой завязалась дружба. Ольга одна в общежитии знала от Кертуева, что у него на родине осталась молодая красивая жена Фатима. Несчастье в том, что Фатима неграмотна и стыдится ехать в Москву к мужу.

— Написал ей? — спрашивала Мамеда Оля без свидетелей.

— Написал. Не хочет.

Боится.

— Погоди, я ей сама напишу. Вздор какой! Чего боится? Устроишь ее здесь в школу ликбеза.

— Скажут — сам учитель, а жену грамоте не выучил.

— Не успел! Если б вы давно женаты были, — другое дело. В институте никто и знать не будет, куда она ходит учиться.

Каждый день, не утром, так вечером, Оля выкраивала минуту прибрать комнату Афонина; он ей в конце концов стал оставлять ключ. Михайлов свою комнату убирать не разрешил, зато сам начал подметать у себя ежедневно.

У Афонина висела на стене фотография молоденькой девушки с большими глазами.

— Это твоя сестренка? — спросил как-то Флёнушкин.

Лицо Ивана Яковлевича на секунду окаменело.

— Почти что, — неопределенно ответил он.

Впервые увидев Елену Уманскую, Оля спросила у Кости:

— Кто эта красивая женщина?

— Разве она красивая? — в свою очередь спросил он, удовлетворив Олино любопытство.

Женщины, не похожие на Олю, редко ему казались красивыми. Все же, зайдя вскоре после этого по делу в канцелярию, он невольно искал глазами Уманскую. Однако на ее месте сидела незнакомая ему женщина.

Уманская оставила работу в институте. Брат ее на вопрос о причинах ухода сестры отвечал почему-то не очень охотно: обстановка здесь нервная, у Лены сердце больное.

— А я подумал, не сбежала ли она от приставаний, — заметил Костя. — По-моему, у нас кое-кто не давал ей покою.

Элькан внимательно посмотрел на Пересветова и отвечал так, будто подобная мысль не приходила ему в голову:

— Не думаю.

— Она замужем?

— Нет.

Афонин, который знал Елену еще по работе в Наркомпросе, жалел об ее уходе:

— Без нее в институте порядка меньше будет.

Пророчество Сандрика пока что не сбылось: при перевыборах партбюро Шандалов в нем остался, хотя и не секретарем. В секретари бюро единогласно избрало Скудрита. Избран был в новое бюро и Пересветов.

Педагогическую нагрузку Костя получил в «Свердловке», где Покровский поручил ему вести один из семинаров по своему курсу истории России.

Педагогическая работа нравилась Косте, пожалуй, не меньше учебных занятий; в ней закреплялось то, что он выносил из них. Учебников не было, каждую тему приходилось обдумывать самому. Рассказывая студентам и рабочим-кружковцам об истории партии или страны, Пересветов увлекался сам и увлекал их. Готовясь к лекции, он конспектов не составлял и продумывал заранее лишь главные положения и формулировки, отчего лекция проигрывала иногда в систематичности изложения, но зато выигрывала в живости и убедительности. Как преподавателя его быстро оценили и полюбили. То же можно сказать и о Шандалове, и о Кертуеве, несмотря на его недочеты в русской речи. У них не было знания истории партии на собственном опыте, как у Лядова или Сорина, лекторов, прошедших школу подполья; но у них был свой секрет успеха, они передавали слушателям не вычитанное из готовых учебников, а все, до чего доходили своим умом, изучая работы Ленина и другие первоисточники. Слушатели, незаметно для себя, воспринимали

от них умение думать, рассуждать…

Между тем Костя подготовил к печати свою вступительную работу. Перед сдачей на редактуру Покровскому Пересветов читал ее вслух друзьям. Народу набилась полная комната, Саше и Сандрику на кроватях мест не хватило, они сели на полу возле двери. Откликнулась на приглашение послушать работу товарища по семинару и Плетнева.

Слушали Костино чтение долго, с перекуром.

— Вот так штука! — сказал в перерыве Михайлов, глядя на Пересветова расширенными от удивления глазами.

— Что? Много для тебя нового?

— Общая-то схема у меня в голове была, конечно, хоть я и не историк партии. Но тут целый политический роман: как Ленин с Плехановым и Мартовым вместе работали и на чем и почему разошлись… Вот бы так ясно, подробно и увлекательно всю историю партии написать! Нет, у тебя талант. Взять меня: лекцию отбарабанить — это пожалуйста, а на бумаге суконно получается.

Когда все ушли, Ольга обняла Костю, ошалевшего и охрипшего от трехчасовой читки.

— Теперь читай вот что!

Она подала ему первое письмо сына, пересланное Марией Николаевной.

— «Мама, — блаженно улыбаясь, разбирал Костя детские каракули. — Папа наТаша. целую володя БаБа»… Когда же нам с тобой удастся их в Москву перевезти?..

Укладывались спать. Потушили электричество, комнату освещал уличный фонарь. Сладко вздыхая и позевывая, Костя бормотал:

— Неужели я увижу свою работу напечатанной?.. Да! Забыл тебе сказать: сегодня на Воздвиженке встретил Пашу Додонова.

Додонов, бывший капитан футбольной команды еланского кружка спорта и Костин однокашник по реальному училищу, теперь учился в одном из московских технических вузов.

— Что же он к нам не зайдет?

— Сильно занят. Лекции профессора по высшей математике записывает, чтобы на шапирографе издать, у них учебника нет. Кроме того, зарабатывает на жизнь. Крыши чистил, чуть не брякнулся с шестого этажа.

— Какой ужас!

— Обломок льдины под ногами поехал, еле удержался.

— Тамаре он об этом писал?

— Нет, и мне наказывал, чтоб жена не узнала. Теперь на Курский вокзал ходит вагоны разгружать два раза в неделю. Так у них многие студенты живут, а студентки некоторые папиросами вразнос от Моссельпрома торгуют.

— А мы еще с тобой гадали — не примут в институт, на ФОН поступишь. Вот бы чистил крыши, а я бы в Еланске с ума сходила. Неужели он так и не сумеет в Москву Тамарку выписать?

— Куда там! Это наш институт, по-старому сказать, привилегированный. Отдельная комната, стипендия такая, что жить можно.

— На вас сейчас большой дефицит в государстве.

— Придет время, будет и на инженеров еще больший дефицит. И Додон не для себя учится — для государства.

— А я, Костик, сегодня Марию Ильиничну слышала, сестру Ленина.

— Ну? Где?

— Выступала у нас в райкоме на собрании делегаток. Так всем понравилась!

— Про что говорила?

— Об участии женщин в строительстве социализма. Другая, может быть, и то же самое сказала бы, да мы бы ушли и забыли, а у нее вышло так задушевно… Я смотрела на нее и думала: ведь у нее никогда не было детей. Она всю себя нам отдает…

Наутро неожиданно прочли в газетах правительственное сообщение об ухудшении здоровья Владимира Ильича Ленина. Наставали дни, когда глаза сами каждый раз искали в правом верхнем углу газеты тревожный бюллетень врачей…