Критикон
Шрифт:
И он показал одного, высушенного.
– А вот я, – сказал Андренио, – всегда считал остроумной выдумкой рассказы про единорога – будто он, окунув рог в источник, очищает отравленную воду; хороша придумка, да некому проверить.
– Это чудо более удивительное, – ответил Саластано. – Ведь в мире добро творят куда реже, чем зло; убивать тут привычней, чем дарить жизнь, и все же почтим кое-какие из спасительных этих чудес, чье действенное усердие к добру изгнало чумную отраву и очистило воды народные. Не верите? А разве бессмертный наш герой, католический король дон Фердинанд, не очистил Испанию от мавров и евреев, не сделал ее наикатоличнейшим королевством из чтящих церковь? [243] А король дон Филипп Счастливый [244] – за то, что был добр, – не очистил ли уже в нашем веке Испанию вторично от яда морисков? Как не назвать этих государей единорогами целителями? В других странах подобные чудодеи, правда, встречаются реже и менее деятельны, чем в нашей. А будь они повсюду, пришел бы конец безбожию в краях, о коих не скажу, и ересям в странах, о коих умолчу, схизме, язычеству, содомии и прочим мерзостям.
243
Речь идет о Фердинанде V, муже Изабеллы I. Они получили прозвание «католическая чета» за деятельную и успешную борьбу по освобождению испанских территорий от мавров, завершившуюся завоеванием Гранады (1492). При Изабелле также была учреждена инквизиция и произошло изгнание евреев из Испании.
244
Филипп III (1598 – 1621), при котором в 1610
– О, сеньор Саластано, – сказал Критило, – нам все же довелось повидать нескольких подобных мужей в других краях – с истинно христианской отвагой они истребляют отраву мятежей против бога и короля там, где укрепилась ядовитая сия нечисть!
– Да, согласен, – молвил Саластано, – – но, боюсь, мятежников там карают скорее в интересах государственных – не за то, что небу противятся, а за то, что земле. Скажете – нет? А где их изгнали в другие страны? Кто еще заселил Африку еретиками, как Филипп морисками? Кто пошел на утрату миллионных налогов, как наш Фердинанд? Кто. разрушил Женеву, кто опустошил Моравию, как в наши дни благочестивый Фердинанд? [245]
245
Германский император Фердинанд III (см. Кр, II, II, прим. 10) был фанатичным гонителем протестантов.
– Не трудитесь доказывать, – заметил Бальбоа, – сия чистота веры, не допускающая смешения, не терпящая и атома нечестивого яда, бесспорно, это счастливый удел лишь испанского и австрийского дома и заслуга его венценосных единорогов.
– По их царственному примеру, – продолжал Саластано, – благочестивые их генералы и вице-короли очищают подвластные им провинции и ведомые ими войска от яда пороков. Разве дон Альваро де Санде [246] , столь же набожный, сколь отважный, не покончил с божбой среди католического воинства, осудив ее как позорнейший грех? А дон Гонсало де Кордова [247] не очистил армию от ругани и грубости?
246
Альваро де Санде – военачальник в армии Карла V. Командовал испанскими войсками, которые высадились на о-ве Хельвес (близ Туниса) после поражения, нанесенного турками (1560), и героически оборонялись в течение нескольких месяцев.
247
Имеется в виду Гонсало Фернандес де Кордова, «Великий Капитан» (1453 – 1515) – знаменитый испанский полководец, прославившийся в войнах с маврами (особенно в 1492 г. при покорении Гранады, последнего их оплота в Испании) и в победоносной кампании 1502 – 1503 гг. в Италии, где, нанеся поражение французам, завоевал для испанской короны Неаполитанское королевство. Грасиан видел в нем образец военного и политического деятеля и неоднократно упоминает его в своих произведениях.
А герцог де Альбуркерке в Каталонии и граф де Оропеса [248] в Валенсии, будучи вице-королями двух этих королевств, не избавили их от яда кровопролития и разбоя? От какой только отравы пороков не освободил нашу арагонскую землю примером своим и рвением бессмертный граф де Лемос? Извольте пройти в этот кабинет, хочу показать вам предохранительные снадобья и противоядия. В этом великолепном сосуде из рога единорога хранится чистота веры, налитая католическими королями Испании. Эти серьги – тоже из рога единорога – носила сеньора королева донья Изабелла, дабы уберечь слух от яда злобных наветов. Сим перстнем укреплял непобедимое свое сердце император Карл Пятый. В этом ларце из душистого дерева – приблизьтесь и насладитесь его благоуханием – хранили добрую славу целомудрия своего и скромности испанские королевы.
248
Граф де Оропеса, Дуарте Фернандес Альварес де Толедо – вице-король Наварры и Валенсии в 1648 г.
Он показывал многие другие драгоценные вещи, и все в один голос хвалили их и признавали их чудодейственную силу.
– А эти два кинжала, что валяются на полу? – спросил Араухо. – В том, что они брошены наземь, верно, тоже есть свой секрет?
– Это, – отвечал Саластано, – кинжалы двух Брутов [249] .
И, пнув их ногой, не желая их касаться благородной своей рукой, добавил:
– Вот этот принадлежал Юнию, а тот – Марку.
– Правильно держите их в таком непочетном месте – иного не заслужила измена, тем паче противу своего короля и господина, будь он хоть извергом Тарквинием.
249
Луций Юний Брут (убит в бою в 509 г. до н. э.) – основатель Римской республики, возглавивший изгнание из Рима царя Тарквиния и ставший первым римским консулом в 509 г. до н. э. Его потомок – Марк Юний Брут (85 – 42 до н. э.) – один из организаторов убийства Юлия Цезаря.
– Согласен, – отвечал Саластано, – но не по этой причине я бросил их на пол.
– А по какой же? Она, не сомневаюсь, разумна.
– Потому что они уже никого не удивят. В прежние времена они были единственными, и за это их стоило хранить. Но теперь они не представляют интереса, не вызывают изумления; теперь это пустяк, после того как позорный топор в руке палача, по велению суда неправедного, коснулся королевской шеи [250] . Не смею даже сказать, что они там дерзают творить; волосы встают дыбом у всех, кто об этом слышал, слышит и услышит, – пример единственный, но не примерный, а чудовищный. Скажу только – брутальным кинжалам далеко до наших.
250
Речь идет о казни английского короля Карла I (1649).
– Тут у вас, сеньор Саластано, – сказал Критило, – есть кое-какие предметы, недостойные находиться среди прочих. Право же. им тут не место. Ну, к чему держите вы у себя вот эту витую раковину? Уж такая это грошовая штука – трубя в нее, мужики собирают скот. Выкиньте ее отсюда, цена ей грош.
Саластано со вздохом ответил:
– О времена, о нравы! Раковина эта, ныне столь опошленная, звучала в золотой век на весь мир в устах Тритона, возглашая о подвигах, призывая быть личностями, побуждая людей стать героями. Но если этот предмет кажется вам низким, покажу вам диковину, которую сам ценю более всего. Вы увидите красивейшие перья, кудрявые плюмажи самого Феникса.
– Наверно, еще одна остроумная выдумка? – рассмеялись гости.
Но Саластано ответил:
– Знаю, многие отрицают его существование, большинство сомневается, и вы, скорее всего, тоже не верите, но мне достаточно, что говорю правду. Прежде и я сомневался, особливо же в том, что феникс возможен в наш век. Чтобы раздобыть такую редкость, я не жалел ни трудов, ни денег. А так как последние открывают доступ ко всему, даже к невозможному, и реалы всегда правы, я обнаружил, что фениксы есть и были, хоть и немного, по одному на каждый век. А ну-ка, скажите: сколько было на свете Александров Великих? Сколько Юлиев за столько августов? А Феодосиев? [251] A Траянов? Коль подойти строго, то в каждом роду было не более одного феникса. Не верите? А сколько было донов Эрнандо де Толедо, герцогов де Альба? Сколько Аннов де Монморанси? [252] Сколько Альваро Басанов, маркизов де Санта-Крус? [253] Мы изумляемся единственному маркизу дель Валье [254] , восхваляем одного Великого Капитана, он же герцог де Сеса, славим одного Васко да Гама и одного Албукерке [255] . Вы даже не услышите о двух знаменитостях с одним именем. Дон Мануэл, король Португалии [256] , – один, один Карл Пятый и один Франциск Первый Французский. В каждом роду обычно бывает один муж ученый, один отважный и один богатый; верю особенно в последнего, ибо богатство не устаревает. Каждый век знал только одного совершенного оратора – это признает сам Туллий [257] , –
одного философа, одного великого поэта. По одному фениксу было во многих краях – один Карл в Бургундии [258] , Кастриот на Кипре [259] , Козимо во Флоренции [260] и дон Альфонс Великодушный в Неаполе [261] . И хотя наш век так беден истинно великим, покажу вам перья нескольких бессмертных фениксов. Вот (и он вынул одно, увенчанное дивной короной) перо славы нашей королевы, сеньоры доньи Изабеллы Бурбонской [262] – все Изабеллы в Испании были фениксами, правило единичности тут неприменимо. С помощью вот этого вознеслась в сферы бессмертия самая драгоценная и плодовитая из Маргарит. Этими перьями украшали свое забрало маркиз Спинела, Галлас [263] , Пикколомини [264] , дон Фелипе де Сильва [265] , а ныне маркиз де Мортара. Этими вот писали Баронио [266] , Беллармино [267] , Барбоза, Луго и Диана [268] , а вот этим маркиз Вирджилио Мальвецци [269] .251
Имеется в виду, конечно, Феодосии Великий (379 – 395), последний император всей Римской империи. Он деятельно отстаивал ее границы от полчищ готов, многое сделал для укрепления христианства (издал ряд декретов против еретиков, запретил нехристианские культы, издал Константинопольский «символ веры»). После его смерти Римская империя распалась на Западную и Восточную.
252
Анн де Монморанси (1493 – 1567) – коннетабль Франции во времена Франциска I, сражался с императором Карлом V в Провансе (1536), погиб в бою с гугенотами.
253
Альваро де Басан, маркиз де Санта-Крус (1526 – 1588) – испанский адмирал, прославившийся в боях против мавров и турок. Он командовал флотом в битве при Ле-панто (1570), составлял план вторжения в Англию «Непобедимой Армады», но умер накануне (в феврале 1588 г.). Его сменил несведущий в морском деле герцог Медина-Сидония.
254
Маркиз дель Вальс. – Титул маркиза дель Валье получил от Карла V знаменитый конкистадор, завоеватель Мексики Фернандо Кортес (1485 – 1547).
255
Албукерке, Афонсу де (1453 – 1515) – великий португальский мореплаватель, покоритель Мадагаскара, Цейлона, Гоа и Малакки, положивший начало господству португальцев в Индии.
256
При Мануэле I Счастливом (1495 – 1521) Португалия переживала свой «золотой век», знаменитые ее мореплаватели Афонсу де Албукерке, Васко да Гама, Магеллан, Кабрал и другие приобрели для Португалии обширные и богатые заморские владения.
257
т. е. Марк Туллий Цицерон.
258
Карл Смелый (1433 – 1477) – последний герцог бургундский; стремясь возродить древнее Лотарингское королевство, трижды возглавлял лиги для борьбы против французского короля Людовика XI. Погиб в бою, сражаясь с герцогом лотарингским.
259
Георгий Кастриот (1404 – 1467), национальный герой албанцев, воспетый в народных сказаниях «Скандербег». Вырос у турок в качестве заложника и получил от них за отвагу имя «Александр», затем в 1443 г. поднял восстание в Албании против турок и в дальнейшем успешно с ними сражался.
260
Из двух Козимо Медичи Грасиан, конечно, имеет в виду Козимо Старого (1389 – 1464), знаменитого правителя Флоренции, покровителя художников, ученых и поэтов.
261
Двор в Неаполе Альфонса V, короля Арагона, Неаполя и Сицилии (1416 – 1458), был одним из самых значительных интеллектуальных центров в Европе того времени.
262
Изабелла Бурбонская (1602 – 1644) – первая жена Филиппа IV, дочь Генриха IV и Марии Медичи.
263
Галлас (граф Матиас фон Галлас, 1584 – 1647) – главнокомандующий имперских войск в Тридцатилетней войне.
264
Пикколомини (князь Оттавио Пикколомини, герцог Амальфи, 1599 – 1656) – военачальник, соратник Галласа, итальянец на службе у германского императора.
265
Фелипе де Сильва (1589 – 1645) – португалец, командовавший испанской армией во время каталонской войны (1643 – 1644). Был убит в сражении.
266
Баронио, Чезаре (1538 – 1607) – итальянский историк церкви.
267
Беллармино, Роберто (1542 – 1621) – итальянский кардинал, автор трактата «О кон-троверсиях», направленного против протестантов.
268
Диана, Антонио (1595 – 1663) – сицилийский богослов и казуист. Его суждения по вопросам «казусов совести» считались непререкаемыми во всей Европе. Главные произведения: «Казусы совести» и «Сумма».
269
Маркиз Вирджилио Мальвецци (1599 – 1654) – итальянский историк и военный деятель, был членом военного совета при Филиппе IV, испанским послом в Англии. Автор многих исторических произведений, но Грасиан обычно ссылается на его сатирические «Вести с Парнаса».
Все признали, что хозяин вполне прав, и сомнения сменились восхвалениями.
– Все это прекрасно, – возразил Критило, – одному только я никак не могу поверить, хотя это утверждают многие.
– Чему же? – спросил Саластано.
– Да не стоит говорить, тут я все равно не уступлю. Это невозможно! И узнавать не трудитесь, дело бесполезное.
– Не имеете ли вы в виду ту жалкую и жесткую рыбешку [270] , без вкуса и почти без мяса, которая при всем своем ничтожестве так часто останавливала большие корабли, даже королевские, когда попутный ветер мчал их в гавань славы? Такая рыбешка есть у меня, засушенная.
270
Имеется в виду рыба-прилипала.
– Нет, нет, я разумел то несусветное вранье, тот сверхобман, тот величайший вздор, что рассказывают о пеликане. Готов признать василиска, поверить в единорога, восхвалять феникса, – готов принять все, но пеликана – увольте.
– Что же вас смущает? Не то ли, что он клюет себе грудь, кормя своими внутренностями птенцов?
– О нет, отнюдь, я понимаю, он отец, а любовь побуждает на подвиги.
– Может, вы сомневаетесь, что он воскрешает задохшихся от зависти?
– Нисколько. Горячая кровь творит чудеса.
– Так что же вас смущает?
– Сейчас скажу. Что в мире есть существо не наглое, не болтливое, не лживое, не злобствующее, не строящее ковы, короче, живущее без обмана. В это я ни за что не поверю.
– А знаете ли вы, что эту птицу-отшельницу ныне можно повидать в Ретиро, в числе других пернатых чудес?
– Ежели так, – молвил Критило, – значит, пеликан уже не отшельник и тоже стал наглецом.
– А это что за странный топор? – спросил воинственный дон Алонсо.
– Эсторея, – ответил Саластано, – он принадлежал царице амазонок, и стал трофеем Геркулеса вместе с ее поясом – подвиг, достойный войти в число двенадцати.