Чтение онлайн

Надо было преодолеть танкобоязнь. Но не так легко это сделать. Для того чтобы победить вражеский танк, надо прежде всего победить самого себя, преодолеть страх, психологически настроить себя на схватку с броней. Для этого требовалась огромная сила воли, умение владеть собой. Не случайно бывалые воины, не раз встретившиеся с танками, говорили: «Победишь танкобоязнь — победишь танк».

Танкобоязнь преодолевалась либо в кропотливых учебных буднях, либо боевым опытом, либо сознанием того, что в тылу находились надежные противотанковые артиллерийские средства. А у защитников высоты не было ни того, ни другого, ни третьего. Поэтому

и опешили некоторые из них. Послышался голос о том, чтобы отойти с высоты.

Понимая, какую опасность представляют такие настроения, Ковалев сказал бойцам:

— Ну, оставим мы сейчас высоту, и что будет? Немецкие танки всех нас догонят, перестреляют, вдавят в землю и пойдут к Сталинграду. Находясь же в окопах, кто-то может остаться в живых.

Его поддержали командиры отделений Рудых, Пасхальный, Мингалев, многие бойцы. Сергей Прошин добавил:

— Будем биться до последнего…

С тяжелым гулом, лязгая гусеницами, танки все приближались, вздымая в небо тучи рыжей пыли и черной гари. Некоторые из них открыли огонь из пулеметов. Над окопами засвистели пули. Но высота молчала. Машины двигались, не открывая даже огня из орудий. Да и зачем. Вражеские танкисты поняли, что окопы на высоте им не страшны, и они беспрепятственно пройдут к Сталинграду по удобному, заранее разведанному пути.

— Приготовиться к бою! — приказал Ковалев разведчикам. — Товарищи! Готовьте бутылки, гранаты!

Разведчики заняли заранее намеченные места в окопах. Еще днем младший сержант Мингалев распорядился, что при встрече с танками Калита и Титов будут бросать в них не только гранаты, но и бутылки с зажигательной смесью. Толкачева и Матющенко обязал следить за тем, чтобы бутылки всегда были наготове, а если потребует обстановка, и самим стать метателями, а также расстреливать вражескую пехоту. Заболевшему Назаренко приказал лежать на дне окопа.

Почти одновременно прозвучала команда Дмитрия Пуказова в окопах автоматчиков. Лаврентий Луханин и Петр Почиталкин быстро проверили изготовку бойцов. Все были на своих местах.

Следя за приближением танков, воины готовились к схватке. И вдруг на некоторых машинах вспыхнули красные флажки. В окопах раздались радостные возгласы:

— Наши!.. Наши!..

Однако через минуту-две, когда танки приблизились, начали различаться фашистские кресты.

Такие провокации гитлеровские танкисты устраивали на фронте нередко.

Часть танков устремилась на правый фланг разведчиков, где располагалось отделение Мингалева. Как только они подошли к окопам, в них полетели противотанковые гранаты. Это были первые, пробные броски: неуверенные, осторожные, неопытные. Они не причинили вреда танкам. Бойцы досадовали за свой промах: они поторопились, и гранаты взорвались впереди целей.

Первые танки уже достигли окопов. Бойцов охватило оцепенение. Они спустились на дно окопа и прижались друг к другу. А там, наверху, над ними, грохотало железо, ревели моторы. В какой-то миг Мингалев увидел, как два танка перевалили окоп, разворотив его края. Сухая земля густо посыпалась на дно. Кондрату Титову комом придавило плечо. Михаила Толкачева засыпало землей. У Василия Матющенко под землей оказались ноги.

— Не успели мы прийти в себя, — вспоминал Михаил Мингалев, — как Семен Калита вдруг вскочил, вокруг него даже пыль взметнулась, и одну за другой бросил три бутылки в прошедшие танки. Одна из них угодила в башню, пламенем вспыхнула

жидкость. Я услышал его восторженный возглас: «Вот здорово горит!»

Никто не думал, что такой тихий, до сих пор особенно себя не проявивший воин, как Семен Калита — шофер из Приморского края, — первым проявит геройство. В решительную минуту важно было сделать первый шаг. Его и сделал Калита. Он преодолел страх, победил самого себя, а потом и танк. В народе верно говорится: прямо страху в глаза посмотри, и он смигнет. У бойца так и получилось.

Но главное, ободрились товарищи Калиты. Они поняли, что танк не так уж страшен, что и простая бутылка с зажигательной смесью в умелых руках смелого и решительного бойца — грозное оружие.

Калита на деле доказал, что храбрость умножает силу, что храбрый не тот, кто страха не знает, а кто узнал его и навстречу ему пошел. Калита вдохновил всех бойцов, укрепил веру в возможность победы.

Семен позже рассказывал:

— Когда показались фашистские танки, мне стало не по себе. Я видел их впервые. Но собрался с духом. Зажал бутылку в руке. Положил рядом еще две бутылки и стал ждать.

Танки, грохоча, подошли. Один стал переползать через окоп. Нас засыпало землей. Сижу на дне окопа и думаю, когда же бросить бутылку? Не вытерпел, вскочил. Смотрю, танк ползет недалеко от окопа, в десяти шагах… Отряхнул с себя землю, выбрался из окопа и со злостью бросил зажигательную бутылку, целясь в башню. Вспыхнуло пламя, и танк запылал…

Расправившись с одним танком, Калита бросил бутылку в другую прошедшую машину. Но особого вреда ей не причинил. Бросил еще бутылку и опять неудачно. В это время поднялся Михаил Мингалев. Метким броском он попал бутылкой в башню. На машине сначала появился дымок, а потом вспыхнул огонь.

Еще один танк, шедший несколько левее, приближался к окопу. Там находился Леонид Ковалев. Он бросил бутылку ему навстречу, но не попал. Мимо пролетела и вторая бутылка. Она хотя и разбилась о броню, но жидкость растеклась по земле. А танк уже навалился на окоп. Ковалев упал на дно окопа. Танк, перескочив через бруствер, двинулся дальше. Поднявшись, Ковалев кинул ему вслед еще одну бутылку, и она угодила в моторную группу. Вспыхнул огонь, Леонид Ковалев рукавом гимнастерки вытер пот с лица…

Уже три танка горело за тыловым бруствером. Все это произошло в какие-то считанные минуты. Из горящих танков начали выскакивать танкисты. Мингалев крикнул, перекрывая грохот боя:

— Ребята, за винтовки, за винтовки! Бейте гадов! Калита, Толкачев — по левой стороне, Матющенко с Титовым — по правой.

Зачастили выстрелы. Около танков падали захватчики. Открыли огонь и автоматчики.

Никто не заметил, как Павел Назаренко в самый разгар стрельбы поднялся со дна окопа, схватил винтовку и тоже открыл огонь по фашистам. Первым увидел его отделенный.

— Молодец! Болезнь преодолел. Ну-ка, насади на мушку вон того, что от танка бежит, — подбодрил Михаил Павла.

Павел вскинул винтовку, прицелился, и фашист свалился на землю.

Едва разделались с экипажами уничтоженных машин, как издали увидели приближавшуюся новую группу танков.

В это время раздались выстрелы бронебойки. Это открыли огонь Евтифеев и Стрелков. Вдали застыли на месте один, второй танк, третий был «ранен», немного прошел и тоже встал. Но машин было много и некоторые из них подходили к окопам. Ковалев сказал Мингалеву: