Чтение онлайн

— Что будем делать, Леонид Иванович? — тихо спросила Варвара. В ее голосе слышалось беспокойство.

— Работать, — твердо ответил я. — Звонарев, готовьте новый комплект рессор, усиленных и с другой геометрией. Варвара, займитесь карбюратором — нужно что-то принципиально новое. Циркулев, проверьте все зазоры в тормозной системе, найдите причину увода.

— А с маслом что делать? — подал голос Руднев, до этого молча изучавший графики температур.

— Будем думать над новой системой охлаждения. Возможно, придется ставить дополнительный масляный радиатор.

Гаврилов, вылезая из кабины, покачал

головой:

— Машина хорошая, чувствуется. Но сырая еще, много доводить надо.

Он прав. Впереди нас ждали недели, а может и месяцы доработок.

— На сегодня хватит, — скомандовал я. — Завтра с утра собираемся в конструкторском бюро. Будем думать, как решать проблемы.

Глядя, как рабочие закатывают наш прототип обратно в цех, я размышлял о предстоящей работе. Нужно срочно убыстрять исследования по синтетическому каучуку. Без этого мы не сможем сделать нормальную подвеску.

Придется искать новые решения для двигателя и трансмиссии. И конечно, работать над технологией производства. Многие детали требовали более высокой точности изготовления.

Но в этих проблемах есть и хорошая сторона — они заставляли развивать смежные производства, создавать новые материалы и технологии. А значит, мы не просто делали грузовик — мы поднимали на новый уровень всю промышленность.

К девяти утра на испытательную площадку подтянулось руководство. Бойков, в добротном зимнем пальто, хмуро наблюдал за происходящим. Его грузная фигура выражала явное неодобрение. Рядом переминался с ноги на ногу Нестеров, главный инженер завода, пытаясь оценить техническую сторону испытаний.

Когда двигатель зачихал на подъеме, Бойков не удержался:

— Вот, Леонид Иванович, я же говорил, затея эта преждевременная. У нас план по основному производству горит, а мы ресурсы на эксперименты тратим.

Звяга, в неизменной потертой кожанке, тут же подхватил:

— Совершенно верно, товарищ Бойков! И я хочу отметить политическую близорукость данного решения. Рабочие спрашивают, почему вместо увеличения выпуска основной продукции мы распыляем силы на какие-то городские грузовички?

Нестеров попытался вступиться:

— Но позвольте, технически проект весьма перспективный…

— Какие перспективы? — перебил его Звяга. — Я вас умоляю. Вот у меня данные — восемьдесят процентов грузоперевозок в стране требуют машины грузоподъемностью от трех тонн и выше. А вы что предлагаете? Полуторку для частников?

Я слушал эту критику, пытаясь сохранять спокойствие. Конечно, Бойков прав насчет текущего плана. Он как директор завода отвечает за выполнение производственной программы. Но если мы не будем думать о будущем, то далеко не уедем.

— Петр Сергеевич, — обратился я к Бойкову. — Давайте посмотрим шире. Да, сейчас нужны тяжелые грузовики для индустриализации. Но городское хозяйство тоже требует развития. Представьте — легкие развозные машины для магазинов, почты, городских служб.

— Это все прекрасно, — вздохнул Бойков, — но давайте сначала выполним основной план, а потом уже подумаем о других игрушках.

Его прервал грохот от лопнувшей рессоры. Звяга торжествующе поднял палец:

— Вот! Даже элементарной надежности не можете обеспечить. А все почему? Потому что нет должного партийного контроля над экспериментами!

—

Будет вам и надежность, и качество, — твердо сказал я. — Дайте только время на доводку. Такие машины стране понадобятся, уверяю вас.

Бойков покачал головой:

— Время, время… А план кто выполнять будет? Нет, Леонид Иванович, придется вам ограничить ресурсы на этот проект. Основное производство важнее.

Я понимал его позицию. Действительно, текущие задачи требовали полной концентрации сил.

Но и останавливать работу над перспективной моделью было нельзя. Придется искать компромисс — может быть, перевести часть испытаний на вечернее время, привлечь энтузиастов, готовых работать сверхурочно.

— Хорошо, Петр Сергеевич, — сказал я. — Давайте вечером обсудим, как оптимизировать ресурсы. Но проект закрывать нельзя. Он слишком важен для будущего.

Бойков хмыкнул, но спорить не стал. Звяга же демонстративно достал блокнот:

— Я этот вопрос на партсобрании подниму. Пусть коллектив обсудит целесообразность распыления сил.

Нестеров, до этого молча изучавший машину, неожиданно вступился:

— А знаете, в проекте есть рациональное зерно. Многие технические решения можно использовать и в основном производстве. Та же система охлаждения, новый карбюратор.

Это был хороший аргумент. Я видел, как Бойков задумчиво кивнул. Он всегда ценил практическую пользу. Даже Звяга несколько поумерил пыл.

Что ж, придется искать баланс между текущими задачами и работой на перспективу. Лишь бы не останавливаться. История показывает, что мы на верном пути, хотя доказать это в 1929 году не так-то просто.

Раннее декабрьское утро выдалось морозным. За окнами моего кабинета кружился редкий снег, оседая на карнизах заводских корпусов. Я в который раз перечитывал отчет об испытаниях нашего первого грузовика, и с каждым прочтением все отчетливее понимал, что без решения «резиновой проблемы» мы дальше не продвинемся.

На столе передо мной лежали обломки рессоры и куски растрескавшейся резины. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять, этот материал никуда не годится.

Слишком жесткий, слишком хрупкий. В памяти всплывали характеристики эластомеров из будущего, но как получить хотя бы подобие таких свойств с технологиями 1929 года?

Звонок из Москвы от Величковского раздался, когда я в очередной раз проверял расчеты нагрузок на подвеску.

— Леонид Иванович, — голос профессора звучал необычно воодушевленно. — Помните наш разговор о полимерах? Тут такое дело… Есть в Ленинграде один интереснейший ученый, Сергей Васильевич Лебедев. Он занимается синтезом каучукоподобных веществ.

Я замер. Лебедев… Тот самый, кто в будущем создаст первый советский синтетический каучук. Мы уже говорили о нем с Варварой. Кажется, судьба сама посылает нам решение.

— Николай Александрович, вы с ним знакомы? — спросил я, стараясь скрыть волнение.

— Лично нет, но через Академию наук можно организовать встречу. Он сейчас как раз в Москве, на конференции химиков.

Я посмотрел на календарь. До конца года оставалось меньше месяца, работы невпроворот, но упускать такой шанс нельзя.