Чтение онлайн

– Да, это я уже понял. Другие причины есть?

– Нет, ничего ты не понял. – Джефферсон покачал головой, глядя на него со странной болезненной нежностью. Так взрослые смотрят на детей, когда им впервые приходится объяснять, что такое смерть. – Я ужасен, Коул. А еще я терпеть не могу сопливых ребятишек и всю эту… ответственность. – Он грузно опустился в кресло, предварительно поставив его, перевернутое, на ножки. – Когда Дэниэль и Лисса погибли, тебе было четыре или около того, да? А Гидеону, значит, девять. Я бы просто не вывез. Да и бабушка Розетт забила бы меня клюкой, если бы я только посмел приблизиться к вам. До лет

этак тридцати я вообще был оторви и выбрось! Хочешь шок-контент? Я и охотником-то нормальным не был до той поры.

– Что это значит?

Джефф устало вздохнул, но, обрадованный, что сумел заинтересовать Коула, усмехнулся и воодушевленно продолжил:

– Думаешь, ты и твой отец – первые из Гастингсов, кто не хотел становиться охотником? В молодости мы с Дэниэлем были собственными противоположностями – он был лучшим из тех, кого ты теперь так презираешь, а я делал все, чтоб меня выгнали из Ордена. Перспектива стать рок-музыкантом и клеить девчонок привлекала меня больше, чем бесконечные разъезды по Штатам в поисках тех, кого даже в постель не затащишь, потому что в свинью превратят.

Коул не выглядел потрясенным, но лицо его дрогнуло, выдавая сомнения, а пальцы стиснули ремень штанов, за неимением зеркальца. Он действительно так мало знал о своем настоящем прошлом… О том прошлом, что плелось веками, и первый узел на котором затянулся еще задолго до его рождения. Коул всю жизнь считал, что его отец – пример для подражания, принявший волевое решение покончить с кровожадными деяниями предков и начать историю их рода с чистого листа. Узнавать, что ты ошибался, всегда было тяжко – уж я-то знала вкус разочарования.

– Когда мне исполнилось восемнадцать, Дэниэль уже успел убить столько ведьм, что никому в Ордене и не снилось. Да, он ненавидел нашу работу, но тем не менее выполнял ее добросовестно. Думаю, он никогда бы не решился уйти, если бы не Лисса. – Джефферсон сморщил нос. – Твоя мать всегда мечтала сбежать, а когда забеременела, то стала для Дэниэля центром мира, как это часто бывает. Они сразу объявили о своем намерении, но наш отец отказался их отпускать. Твой дед был… довольно сложным человеком. – И, будто подтверждая, какой неизгладимый отпечаток оставила на нем эта «сложность», Джефферсон снова отхлебнул виски прямо из горла. – Он не мог лишиться обоих сыновей, поэтому поставил ультиматум: уйти может лишь один из нас. Дэниэль умолял меня остаться вместо него… И я остался. Чего не сделаешь ради счастливого будущего своего брата? А затем все они умерли. И я остался единственным Гастингсом, преданным Ордену. Я мог бы уйти тоже, как Дэниэль, ведь держать меня на коротком поводке было больше некому, но… Зачем? Я не смог бы спать. Не смог есть. Ведь все, о чем я мог думать, – это об упущенном шансе. Будь я предан Охоте сразу, с тех пятнадцати лет, когда меня послали на инициацию – мою первую ведьмину казнь, – то, быть может, я бы успел добраться до Виктории Дефо… И убить ее раньше, чем она погубила твоих родителей.

Коул не дышал. И я не дышала тоже: дрожь свела пальцы, горло, и я вдруг поймала себя на мысли, что не знаю, куда себя деть. Зачем вообще продолжаю стоять здесь и слушать все это? Почему не войду? Но ноги будто приклеились к полу, а лоб – к дубовым дверям. Я лишь зажмурилась и постаралась не потерять концентрацию, чтобы заклинание видения не прервалось.

– Сколько ведьм ты убил? – спросил Коул, будто не было той исповеди, которая заставила глаза Джефферсона покраснеть, а бутылку Чиваса – опустеть уже на треть. – Сколько погибло от твоих рук с тех пор, как ты занялся охотой

всерьез?

– Коул…

– Отвечай.

– Понятия не имею! – Джефф всплеснул руками и бутылкой, зажатой в них. Несколько темных янтарных капель окропили его мятую зеленую футболку, облегающую каменные мышцы. – Я со счета еще лет пять назад сбился. Где-то семьдесят-восемьдесят, наверное…

Коул издал странный писк, как щенок, которому слишком туго затянули ошейник.

– Ты же… Ты убил за свою жизнь больше, чем серийные убийцы Зодиак и Тед Банди, вместе взятые! – воскликнул он исступленно.

– С одной оговоркой: они убивали людей, а я – ведьм, – гневно сузил глаза Джефферсон. Он считал это весомым аргументом. – Но, к сведению, даже среди ведьм я не трогаю тех, кто младше тринадцати. Твой дед не считал это за правило, а я считаю.

– Щадишь детей, но убиваешь родителей у них на глазах? – переспросил Коул. – Какой в этом смысл?!

– Я даю им право на жизнь, подобную человеческой; отречение от магии избавит их от моего возвращения, – сухо ответил Джефферсон, нянча в руке бутылку. – Жизнь без колдовства… Или же право на месть. Этого выбора более чем достаточно.

– Угадай, что выберут они, – прошептал Коул, стиснув кулаки: те так и чесались приложиться к лицу Джеффа. Притаившись за дверью, я боролась с тем же самым желанием. – Однажды пощаженные ведьмы вырастут и придут за тобой. Все повторится сначала. Смертям не будет конца…

– Хм, пожалуй. – Джефферсон согласился с Коулом так быстро, что он недоверчиво сощурился, но все быстро встало на свои места. – Может, именно этого я и добиваюсь? Взращиваю себе достойных соперников. В конце концов, постоянно побеждать тоже скучно.

– Ты конченый урод.

– А я о чем!

Джефферсон явно остался доволен разговором и тем выводом, что сделал из него Коул. Откинувшись на спинку кресла, он лениво потянулся, прикрыв глаза. Под низко опущенными ресницами они казались ореховыми, как спелый фундук и зеленые фисташки, перемешанные в одной вазе. Коул тоже молчал. Расхаживал взад-вперед перед подоконником, как Штрудель, когда за окном пролетали первые ласточки. Вены у него на руках вздулись, так крепко он сжимал кулаки. Того и гляди наши метки вспыхнут оранжевым!

– Гидеон, – хрипло продолжил Коул, не глядя на своего дядю. – Ты когда-нибудь встречался с ним раньше?

Джефферсон покачал головой, стуча пальцами по подлокотнику кресла, – это была такая же наследственная привычка, как и их проклятая Охота.

– Нет, никогда. Думаю, он и сам не знает обо мне.

– Отлично. Что мне нужно сделать, чтобы так оно и оставалось? Чтобы ты убрался из Шамплейн и больше не трогал мою семью?

– Твою семью? – переспросил Джефферсон с манерной насмешкой, под которую попытался замаскировать уязвленное эго. – Ты имеешь в виду… Ах, так вот что это за колечко!

Я увидела что-то странное и зажмурилась, пытаясь изо всех сил прочувствовать ту незнакомую мне вещь, которую Джефф крутил в левой руке над головой, дразня побагровевшего Коула. Что-то круглое, блестящее… поднявшее в Коуле волну замешательства напополам с ребяческим стыдом и гневом.

Подлетев к Джефферсону с космической скоростью, Коул едва не споткнулся о смятый угол ковра и вырвал у него из рук заветную вещицу.

– Кудряшка-растеряшка, – продолжил издеваться Джефф. – Первое правило охотников: не носи в карманах мелкие предметы. Начнется драка – сто процентов где-нибудь выпадут. Зеркальце свое, кстати, тоже забирай. Мне чужого добра не надо. Тем более оно принадлежало Лиссе…