Коварная
Шрифт:
Машина остановилась.
– Это всё хорошо, но ты не должна была…
В этот раз я похлопала её по коленке.
– Сестрёнка, я люблю тебя. И я знаю, что ты знаешь, что следует делать. Но я сделала то, в чём сама нуждалась. Если потом я пожалею об этом, ты сможешь меня пожурить.
Дверца открылась, и внутрь проник солнечный свет. Взяв свои солнцезащитные очки и сумочку, я стала пробираться к выходу.
– Останься со мной, Вэл. И пожалуйста, сделай так, чтобы мама держалась подальше. Разбираться с ней сейчас – это слишком для меня.
Вэл кивнула, и мы обе встали. Мои глаза, скрытые под чёрными очками и полями шляпы, радостно
Мы мужественно встали рядом с ним: я, Вэл и Трэвис. Мама, Маркус и Лайл, как и несколько уважаемых лиц, приглашённых на эту закрытую церемонию, остановились за нашими спинами. Священник произносил напыщенную речь о столь рано оборвавшейся жизни. Я даже услышала несколько слов о том, что наградой преданной жене Стюарта послужит рай. Но он ошибался. Мне не суждено увидеть рай, моей наградой был звук закрывающейся дверцы.
Я сделала это. Стюарта не стало, как и всех доказательств.
Когда мы возвращались к машине, Мэрилин коснулась моей руки и прошептала.
– Виктория, прошу тебя. Мне необходимо с тобой поговорить. Пусть этот громила проводит Вэл к машине, где поедут мальчики. Я хотела бы поговорить с тобой наедине.
– Мама… – начала Вэл.
Я посмотрела на ладонь Мэрилин, сжимавшую мою руку, и медленно подняла взгляд на её глаза. Сквозь стиснуты зубы, я прошептала в ответ:
– Сейчас не время и не место для…
С ещё большей настойчивостью, что она приобрела с тех пор, как умер Рэндал, с тех пор, как она стала по-настоящему зависеть от Стюарта и меня, мать ответила в том же тоне:
– Речь не о деньгах. Я знаю, что обучение Маркуса оплачено.
Я вытаращила глаза. Мы всегда говорили только о деньгах. И что, чёрт побери, я хотела бы ей сказать? Неверно истолковав моё сменившееся выражение лица, она продолжила:
– И спасибо тебе, я имею в виду, за деньги.
Эти слова благодарности предназначались Стюарту, не мне. После нескольких раз, когда он потребовал от неё признательности, мать научилась знать своё место, по крайней мере, с ним. И то, что она только что поблагодарила меня, было, по меньшей мере, комично.
Она побледнела, наклонившись ближе. Когда зазвучали её слова, я заметила приближающегося Трэвиса.
– Ты должна кое-что знать. То, о чём я тебе никогда не рассказывала.
Трэвис начал что-то говорить, но она торопливо продолжила:
– Твой отец, твой биологический отец, он был на похоронах. Я видела его.
Я провалилась в темноту.
Глава 21
Настоящее.
Когда мы остались наедине с Трэвисом в прохладном салоне лимузина, он заговорил:
– Предполагаю, спасение твоей задницы от приземления на тротуар считается допустимым исключением из высказанных тобою ранее требований?
Его тёмные глаза блестели, он наблюдал за каждым моим движением.
Вместо ответа я поджала губы, расправила платье по все ещё дрожащим коленям и посмотрела на него. Пока Вэл и Мэрилин по-прежнему стояли снаружи, Трэвис наклонился ближе, его губы скривились в самодовольной ухмылке.
– Мне кажется, оптимальным ответом было бы: «Да, Трэвис, спасибо, что спас мою задницу. Ты как никогда прав. Это можно посчитать за допустимое исключение».
Я прищурилась.
– По-моему, ты не совсем понимаешь, кто тут главный. А это я, по-прежнему.
–
Я прекрасно об этом помню. Если бы главным был я, то переехал бы костлявую задницу твоей матери на этой грёбаной машине. От неё хлопот ещё больше, чем от тебя.Я не смогла сдержать смех.
– О, Трэвис, да это милейшие слова из всех, что ты мне говорил. Кто же знал, что под личиной мудака скрывается личность?
Вытащив из маленького холодильника бутылку с водой, он протянул её мне и спросил:
– Что произошло?
Неужели я услышала в его голосе лёгкий оттенок беспокойства?
Взяв прохладную воду, я пожала плечами и сделала несколько глотков.
– Скажите, миссис Харрингтон, кто поедет с вами – доктор Конвей или миссис Саунд? Или обе? Или вы поедете одна?
Я села, распрямившись, меня уже не так трясло.
– Я хочу услышать, что собирается рассказать мне мать. Она пожелала поговорить наедине. Попроси Вэл поехать с мальчиками. – Я снова разгладила платье, хотя оно в этом не нуждалось, а потом посмотрела в его тёмные глаза, в которых стоял невысказанный вопрос. – Скажи водителям, чтобы они ехали прямиком к дому моей матери. Мне не хотелось бы, чтобы она или мальчики вернулись со мной в пентхаус. А после того, как мы их высадим, со мной поедет Вэл. Она говорила что-то насчёт того, чтобы остаться на ночь.
Я вздохнула.
– Честно говоря, думаю, мне могут понадобиться те успокоительные, которые она обещала мне дать.
Трэвис вопросительно поднял бровь.
– Пожалуйста, только не говорите мне, что к списку моих обязанностей добавится слежка за тем, чтобы вы не переборщили с наркотой.
Мне все ещё было трудно поверить, что ему так важно знать, что я делала. Я покачала головой.
– Об этом можешь не волноваться. Неужели ты думаешь, что добрый доктор Конвей смогла бы выписать мне что-нибудь нелегальное?
Он пожал плечами.
– Её я бы подозревал меньше всех. – Какого чёрта? – Мне позвать миссис Саунд?
Выдохнув, я кивнула.
– Да, благодарю.
– Всегда рад помочь, миссис Харрингтон, хотя сомневаюсь, что вам от этого так же радостно. – Последнюю фразу он добавил, ухмыляясь.
Затем он открыл дверь и вышел на улицу, в мгновение ока оставив меня одну в таком огромном пространстве. Сквозь открытую дверцу задувал тёплый октябрьский ветерок, а я прислушивалась к доносящимся до меня голосам. Особенно выделялись те, что принадлежали Маркусу и Лайлу. Их дружеские отношения вызвали у меня улыбку. Мальчишки были близки между собой точно так же, как мы с Вэл. Хотя растили их совсем не так, как нас, их сплочённость проливала свет на моё спрятанное во мраке сердце. Судя по всему, когда у тебя мать такая стерва, как Мэрилин, невольно начнёшь искать себе сторонника и друга. Но, возможно, хоть что-то одно в её родительском подходе оказало на нас благотворное влияние – она подарила каждому из нас любимых брата или сестру. Я высунула голову из машины.
– Маркус и Лайл, до свидания! Спасибо, что приехали.
Они улыбнулись, напомнив мне об их отце. У них обоих были его каштановые волосы и зелёные глаза. Чем старше они становились, тем больше в них было от Рэндала и меньше от Мэрилин.
– Не за что благодарить, Викки, – сказал Маркус, подойдя ближе и наклонившись, чтобы обнять меня. – Надеюсь, тебе станет лучше.
Я обняла его в ответ.
– Конечно, станет. Просто мне нужно немного отдохнуть.
Обнимая меня, он прошептал мне на ухо: