Чтение онлайн

После того как Пауэлл проложил путь, позволяющий превращать меморандум торговой палаты в закон, корпорациям, чтобы укрепить власть, оставалось лишь консолидировать свои усилия. И это им позволил сделать «Круглый стол бизнеса».

В конце мая 2006 года Джон Кастеллани, президент «Круглого стола бизнеса» (BRT), ехал в Роквилл, штат Мэриленд, в офис компании Institutional Shareholder Services (ISS) на встречу с ее генеральным директором Джоном Коннолли.

Я основал ISS в 1985 году для того, чтобы консультировать институциональных инвесторов по вопросам голосования на собраниях акционеров и проблемам корпоративного управления. За двадцать с лишним лет ISS (большую часть этого времени она принадлежала моему сыну Бобби) стала крупнейшей в этой области консалтинговой компанией мира. Сегодня ее услугами пользуется около 1700

клиентов, чьи деньги вложены более чем в 35 тысяч организаций, работающих на 115 рынках во всем мире. Бобби продал ISS в январе 2007 года, но ее главная задача осталась прежней: повышать качество взаимодействия между акционерами и компаниями, помогать акционерам управлять рисками и получать максимальную отдачу от вложений.

«Круглый стол бизнеса» на тринадцать лет старше ISS и гораздо богаче. Образованный в 1972 году путем слияния трех организаций, BRT принимает в свои ряды только генеральных директоров ведущих американских компаний. Среди 160 членов BRT — главы Aetna, Alcoa, Allstate, American Express, Archer Daniels Midland и далее по списку. В разные годы пост председателя BRT занимали глава Boeing Фил Кондит, Джон Диллон из International Paper, Джон Сноу из CXS (впоследствии министр финансов в правительстве Джорджа Буша-младшего), Дрю Льюис из Union Pacific (ранее министр транспорта в администрации Рональда Рейгана) и так далее, до самого начала, до основателя и первого председателя, Уильяма Беверли Мэрфи из Campbell Soup. В общем, нет нужды выходить за пределы первой буквы алфавита или перечислять всех председателей, чтобы понять — с BRT в корпоративной Америке считаются.

На первый взгляд ничего странного в предстоящей встрече не было. Штаб-квартира «Круглого стола бизнеса» находится в Вашингтоне, на Род-Айленд-авеню, до Роквилла от силы полчаса на машине или общественном транспорте, да и интересы у обеих организаций, казалось бы, должны совпадать.

Однако трения между двумя этими организациями было не избежать. ISS представляет собственников, особенно институциональных инвесторов, которые стремятся принимать максимальное участие в управлении своей собственностью, BRT — руководство компаний, его высший эшелон. Как ни старайся, собственники и управляющие не всегда ладят, но в бизнесе общие цели — получить большую прибыль, лучше управлять, повысить рыночную капитализацию и социальную активность корпорации — столь очевидны и неоспоримы, что можно было бы ожидать, что ради них естественные соперники сумеют преодолеть разногласия. В случае с ISS и BRT такое случалось редко. Джон Кастеллани ранее никогда не был в ISS и сегодня ехал туда не для того, чтобы нанести визит вежливости.

Он ехал, чтобы поскандалить с Джоном Коннолли из-за того, что ISS рекомендовала акционерам Pfizer на годовом собрании проголосовать против членов комитета по вознаграждениям, одобривших компенсационный пакет гендиректора Генри Маккиннелла. Тот факт, что Маккиннелл в то время по совместительству занимал пост председателя «Круглого стола бизнеса», без сомнения, только усилил ярость Кастеллани, но и Коннолли был не тот человек, чтобы легко снести оскорбление.

— Вы что, мне угрожаете? — спросил он Кастеллани.

— Нет, — отыграл назад Кастеллани, — я посылаю вам сигнал.

На первый взгляд подобная миссия казалась необычной для Кастеллани, даже при том, что в то время он, по сути, работал на Маккиннелла. Когда я в последний раз заходил на сайт BRT, там были представлены восемь рабочих групп: «Корпоративное управление», «Образование и трудовые ресурсы», «Финансово-бюджетная политика», «Окружающая среда, технология и экономика», «Энергетика», «Здоровье и пенсионное обеспечение», «Международная торговля и инвестиции» и «Безопасность». Вопрос вознаграждений топ-менеджеров, похоже, не входил в компетенцию ни одной из них.

Никаких упоминаний о размере вознаграждения генеральных директоров нет и в рекламном тексте, который можно скачать с веб-сайта. «Входящие в „Круглый стол бизнеса“ компании, — пишет о себе BRT, — вносят заметный вклад в развитие экономики и общества:

• укрепляя экономику;

• изменяя мир к лучшему;

• увеличивая прибыль акционеров;

• поддерживая сильную национальную инфраструктуру;

• стимулируя инновации и исследования».

Беглого взгляда на сайт хватает, чтобы убедиться в том, что «Круглый стол» — едва ли не благотворительная организация: «Компании — члены BRT перечисляют на благотворительные цели более 7 миллиардов долларов в год, что составляет почти 60 процентов всех корпоративных пожертвований в Америке», «Это лидеры технологических инноваций, чьи расходы на научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки составляют 90 миллиардов долларов в год — почти половину всех частных затрат на НИОКР в США». Ничего удивительного — суммарный годовой доход 160 компаний, входящих в BRT, равен 4,5 триллиона долларов, их совокупная рыночная капитализация

составляет около трети всего фондового рынка США, в них работает около 10 миллионов человек. Тем не менее — никаких упоминаний о вознаграждении гендиректоров, сколько ни вчитывайся.

Что же хотел сказать Джон Кастеллани? И почему для этого он лично отправился в Роквилл? Объяснение нужно искать в истинных причинах существования «Круглого стола», в его тайной, а не заявленной для публики миссии.

Имел ли меморандум Льюиса Пауэлла прямое отношение к появлению BRT — этот вопрос остается открытым. Хотя группа была образована на следующий год после того, как был распространен этот документ, BRT в своей краткой истории на сайте не упоминает ни о какой связи между этими событиями. Однако подобная организация — именно то, на что так надеялся Пауэлл.

В начале 1970-х большинство людей, глядя на ландшафт корпоративной Америки, видели ценовой сговор, зарождение монополий, а конспирологи — еще и мировой заговор военно-промышленного комплекса, правительств и бизнеса, якобы представленный Трехсторонней комиссией [25] .

В реальности, однако, все было иначе. В американской политике Большой бизнес в целом был неповоротливым, неловким и неумелым игроком. Далекие от того, чтобы диктовать свою волю конгрессу, президенту и регулирующим органам, американские корпорации были поразительно не приспособлены к тому, чтобы оказывать давление или хотя бы влияние на законодателей, и постоянно попадали в неловкое или глупое положение. Вспомнить хотя бы, как General Motors пыталась с помощью частного детектива добыть компромат на Ральфа Нейдера или как Ричард Никсон пришел к власти при поддержке Большого бизнеса, а потом объявил себя кейнсианцем, отказался от золотого стандарта и стал регулировать зарплаты и цены.

«Круглый стол» все изменил. Ограничив членство генеральными директорами компаний — их заместители не допускались на встречи и к работе комитетов — и потребовав от председателей комитетов содержать собственный штат, организация, на внешний взгляд, минимизировала свое физическое присутствие в Вашингтоне. Фактически же корпоративная Америка направила огромные ресурсы и самых лучших юристов и бизнес-консультантов в стране на выполнение программы Большого бизнеса — выстроить каналы влияния.

Распространяя собственные публикации, неустанно обхаживая (а порой и прижимая к стенке) прессу, конгресс и исполнительную власть, «Круглый стол бизнеса» преуспел в своей задаче. Позиции профсоюзов ослабли. Корпорации сбросили балласт пенсионных обязательств, которые еще недавно казались священными, как скрижали. Подняв знамя «реформы гражданского права» и делая огромные пожертвования на избирательные кампании на всех уровнях, «Круглый стол бизнеса» и его союзники ухитрились изобразить корпоративную Америку жертвой, а тех, кто пострадал от корпораций, — алчными хищниками, инициировав тектонический сдвиг в массовом сознании, сохраняющийся по сей день. Последние двадцать пять лет рабочая группа по корпоративному управлению формировала определение и восприятие этого термина таким образом, чтобы позиции менеджмента неизменно укреплялись, а акционеров — ослабевали.

Возможно, самым значительным результатом деятельности «Круглого стола бизнеса» стало то, что его неустанный самопиар привел к появлению нового класса топ-менеджеров — «царей-философов» [26] . Раньше типичный генеральный директор был хорошо оплачиваемым, но скучноватым персонажем, одержимым одной-единственной идеей — чистой прибылью и непосредственно бизнесом. Вам бы не захотелось оказаться рядом с ним за одним столом на банкете. Теперь же такое соседство — счастливый случай, и следует ловить каждое слово, которое он бубнит над своим ростбифом, — про эффективность корпоративных уставов, директоров и советов, про недостатки ведущих СМИ и про волшебную систему экономических, юридических и социальных ограничений, которая позволит расцвести тысяче бизнесов и создаст приливную волну, что поднимет все лодки.