Королева
Шрифт:
Кэриен сразу понял, о чем речь, и бросил вопросительный взгляд на дракона, снимая ментальные щиты и позволяя тому уловить беспокойство герцога. Кэриен к своему сожалению помнил о забытом древнейшем законе, запрещающем правящим лицам участвовать в этом ритуале. Дракон внешне никак не отреагировал на вопрос главы службы безопасности, продолжая рассказывать элементарные вещи Ксаниэлю, но в следующий момент герцогу пришло понимание или знание - он сам не до конца осознавал действие высшей магии разума. Но теперь хотя бы беспокойство оставило его, если Эссси озаботился о том, чтобы скрыть вторую энергоструктуру даже от очень пристального взгляда,
– Она что становится вампиром?
– удивленный и растерянный голос короля заставил Кэриена вынырнуть из своих размышлений.
– Нет, она остается человеком, - слегка покривив душой, ответил дракон, спокойствие короля, да и самой Эллис в этом вопросе куда важнее правды.
– Просто ряд качеств присущих вампирам у нее развит лучше, чем у людей. А с некоторыми побочными эффектами, которые могут возникнуть через пару месяцев после окончания процесса изменения, вампиры научились неплохо справляться легкой коррекцией структуры с помощью ряда упражнений.
– Есть еще что-нибудь, чего я не знаю, но мне стоило бы знать?
– наигранно недовольно спросил Ксаниэль, обижаться за подобные секреты на Эллис, после всего пережитого он просто не мог. Сейчас он простил бы ей все, и готов был простить еще больше.
– Есть, - невинно похлопав глазками, сказала королева, - но тебе пока еще рано их знать, должна же слабая и беззащитная женщина иметь пару козырей в кармане, так на всякий случай.
Против ее кристально честных глаз устоять не смог никто.
Солнце скрылось за горизонтом, предвещая скорую ночь. И тишину в королевской спальне нарушали лишь звуки припозднившихся певуний, что доносились из открытого окна. Приглушенный полумрак вольготно устроился в ее комнате, но думать он не мешал, а переводить магический свет из дневного режима в ночной, Эллис отчего-то не хотелось. В этой темноте не было ни капли опасности или тревоги, лишь умиротворение ранней летней ночи. Мир радовался тому, что она не покинула его, и как всегда погружена в свои глобальные раздумья о его судьбе. Для мира они казались смешными, но он никогда не шепнет ей об этом голосом ласкового ветра. Зачем!? Ведь она верит, а вера способна на очень многое, и ему нравится ее чистая не замутненная доводами разума искренняя вера. Ну а если для этого ей надо так много думать, пусть, ему и это придется по вкусу.
Дверь отворилась почти бесшумно, но королева оказалась все же недостаточно погружена в свои мысли, и появление супруга почувствовала. Он в отличие от графини умел ходить тихо, так что только колебания воздуха выдавали движения короля, желающего узнать как там его возлюбленная, но при этом опасающегося спугнуть ее чуткий сон.
– Я не сплю, можешь не красться.
Эллис вполне могла притвориться спящей, но спать ей совершенно не хотелось, выспалась, пока пребывала без сознания. А вот поговорить с супругом и между делом выяснить несколько интересующих ее вопросов, казалось ей более подходящим занятием на вечер.
– Как ты услышала?
Она не видела лица короля, но недоумение в голосе, говорило о многом. Он ведь вошел совершенно бесшумно, используя все свои эльфийские способности. Не могла же она ожидать его появления, а может, она ждала кого другого. Король недовольно
тряхнул головой, прогоняя последнюю мысль, он поклялся, что отныне будет бороться со своей безумной ревностью.– А я и не слышала, я почувствовала колебания воздуха, сначала от двери, потом когда ты двигался. Я в последнее время вообще удивительно тонко стала чувствовать именно воздух. Ты просто хотел меня проведать, или и поговорить тоже?
Король впервые слышал, как его супруга обращалась к нему с такой нежностью, лаской и добротой в голосе, сейчас она не скрывала свои чувства за щитами разума, в этот вечер она была полностью открыта миру, и своему мужу тоже. Он спас ее, он это заслужил. Ксаниэль осторожно сел на край кровати, глаза уже привыкли к полумраку и неплохо различали черты лица любимой.
– Первое, но раз ты не спишь, я хочу тебе признаться!
– прошептал он заговорческим тоном, и в руки Эллис лег букет первых летних цветов, что так заботливо выращивал дворцовый садовник.
– Ни один еще король не грабил клумбы с цветами, в своем собственном саду, а потом как провинившийся подросток убегал от грозного садовника. Он меня чуть не съел, правда-правда!
В голове Эллис всплыл образ садовника, потрепанного годами старичка, столь самозабвенно обожающего свой сад. А потом она представила своего супруга, который как минимум раза в два крупнее этого самого садовника, и улыбка против воли озарила ее лицо. На такое зрелище стоило посмотреть. Но что самое удивительное, сухонький старичок неоднократно гонял аристократов, всячески препятствуя разорению бережно выращиваемых клумб, а кое-кому менее ловкому иногда перепадало каким-нибудь садовым инструментом. Так что для садовника ничего не стоило и короля поучить тому, что цветы воровать не хорошо.
– Мог же просто его попросить, он бы тебе не отказал, а для меня тем более, совсем не бережете бедного старичка!
– Так ведь неинтересно! Ну, какой еще подвиг может совершить король ради своей королевы?! Эллис, прости меня за всем мои глупости, за ревность и недоверие. И за ту безобразную сцену с подчинением, я был не прав, признаю свой проигрыш, ты ведь меня простишь?
– голос короля был настолько пронизан мольбой, что сердце девушки дрогнуло, и желание немного над ним подшутить отпало само собой.
– Конечно, мне тоже давно надоела эта глупая сделка, что мешает нам быть вместе. Да и мне самой есть за что просить у тебя прощение.
– Я люблю тебя!
– пока король признавался в любви, в комнате появился еще один гость. Эссси вошел куда незаметнее короля, но Эллис все равно почувствовала его присутствие. Ее сердце трепетно забилось в груди, разрываясь между двумя воспылавшими чувствами. Сквозь своего супруга она посмотрела на дверь, в которой нерешительно замер дракон, понявший, что его уже опередили, но, не решавшийся пока скрыться.
– Я люблю тебя!
– ответила она одному, думая в этот момент о другом, о том, что скрывался за его спиной. Один из костров в груди воспылал выше звезд на небе, почему он? Зачем? Она не понимала. Но сейчас голос Эллис был полон чувств: любви и нежности, ласки и трепета. Она знала, что он почувствует все, что чувствует она. Ей захотелось передать ему это прекрасное чувство как прощальный подарок, теперь уже прощальный раз и навсегда, ибо выбор сделан и сделан отнюдь не сердцем. И он почувствовал, только вот не подумал принять это на свой счет, ведь Эллис не могла знать о его присутствии.