Чтение онлайн

— Но она того стоила! Я долго таскался за ней, бросал к ее восхитительным ногам все, что она пожелает — машины, драгоценности, платья за 500 баксов за штуку, пока девушка не сдалась. С ней было очень сложно. Зоя говорила, что любит меня, но я понимал, что я не тот человек, который ей нужен. Я не спортсмен и не силен духом. Все что мог ей предложить — это любовь и деньги. А ей было мало. Она мечтала, чтобы кто-нибудь укротил и обуздал ее дикий нрав, я же был с ней слишком ласков — не умею по-другому. И тогда Зоя снова вернулась к Артему, который умел справляться с ней куда лучше, чем я. Я принял поражение и уехал из США сюда, чтобы забыть ее

навсегда. Что было дальше, знаешь сама.

— А ты никогда не спрашивал у нее, почему она приехала сюда?

— Спрашивал, конечно. Отвечает одно и тоже: осознала, что любит меня. Калачев не отступится от нее, я чувствую, что он где-то рядом. По Зойкиному поведению это вижу. Она словно мечется меж двух огней. Я устал от всего этого, но не могу ее прогнать. Мне нравится, когда она доминирует в постели, никогда не встречал таких раскованных сексуальных женщин. Я позволяю ей делать с собой разные вещи, которые другому мужчине покажутся унизительными. Может быть, зря? Прости, что говорю тебе все это, но мне больше не с кем поделиться, некому выговориться.

— Говори, Марк…

— Все называют Danger — Опасность. Когда она выходит на ринг, то заплетает свои длинные черные волосы в две косы. Зою Ковец боятся и уважаю, и мне безумно льстит, что я сплю с ней в одной постели.

Мы пили текилу и говорили, говорили и пили. Впервые с Марком мы честны и откровенны друг перед другом. После его душевных излияний, я рассказала о своих отношениях с Сашкой, о своей болезни. Незаметно вечер перетек в ночь, мы чересчур пьяные лежим на полу и смотрим в стеклянный потолок на веранде, через который отражаются звезды. Под моей головой сильная рука Марка и мне безумно хорошо.

— Иногда разговоры по душам приносят больше удовольствия, чем секс. Спасибо тебе, Алена.

— За то, что не воспользовалась ситуацией и не соблазнила тебя? Брось, Марк! Секс — это ведь не главное удовольствие в жизни.

— Что ты говоришь? — изумляется финн, — Может, ты асексуальна? — он приподнялся на локтях и с подозрением на меня уставился.

— Я? Вовсе нет! — мое самолюбие было уязвлено до крайности.

— Так докажи это!

— Хм… У тебя есть медленная музыка?

Не вставая с пола, Марк дотянулся до пульта и включил одну из моих любимых песен. Это Ignis «Rompasso». Я принялась двигаться в танце, забыв о больных ногах. Алкоголь не только раскрепостил меня, но и на время позволил почувствовать себя здоровой. Завтра будет плохо, но сегодня-то хорошо!

Я встала перед Марком и принялась извиваться, как змейка, пристально смотря в его расширенные от удивления глаза. Делая плавные движения, снимаю футболку, и остаюсь в кружевном красном бюстгальтере. Мне не стыдно — текила искоренила во мне это жалкое чувство. Мои соски твердеют и просвечиваются через тонкую ткань. Вкладываю в танец всю свою страсть и артистизм, как будто это последний танец в моей жизни. Поворачиваюсь к Марку спиной и, призывно смотря на него через правое плечо, плавно снимаю джинсы. Рукой взбиваю распущенные волосы и продолжаю двигаться. Песня начинается сначала. Чувствую себя легкой, невесомой, соблазнительной. Горящие глаза Марка ревностно следят за каждым моим движением. Еще немного безумства и я устаю, валюсь рядом с ним на пол и весело смеюсь. Марк подминает меня под себя и впивается в рот поцелуем. Руки его шарят по моему полуобнаженному телу, он стаскивает с плеча лямку бюстгальтера, и поцелуй переносится на мою обнаженную грудь. Выгибаюсь и закусываю

губу. Нужно остановиться, пока не поздно…

Кое-как выпроставшись из-под его тела, переворачиваю Марка на спину и сажусь на него сверху.

— Хватит, Марк. Мы не должны этого делать, — говорю ему, проникновенно глядя в его лихорадочно сверкающие глаза.

— Я хочу тебя! — отвечает он, прижимая меня к своему твердому естеству.

— Зоя скоро вернется. Она тебе и не помышляла изменять. Нет нужды мстить ей той же монетой.

— Но я хочу тебя не из мести Зое, а просто потому, что мне нравится твое тело. Ты так классно танцевала, с такой душой, что я подумал, что тоже тебе небезразличен.

— Так и есть. Но я никогда не буду третьей в чужих отношениях. Никогда! У меня есть гордость, можешь себе представить?

— Алена…

— Тссс — прикладываю палец к его губам и, опустившись вниз, покрываю поцелуями его грудь, а затем резко встаю и одеваюсь.

— Что ты делаешь? — жалобно стонет Марк, — не оставляй меня в таком состоянии.

— Справишься. Уже почти рассвело. Скоро вернется твоя Опасность, все будет хорошо. Верь ей, Марк.

— Я верю тебе.

— Марк, только один вопрос остался невыясненным. Почему ты не удивился тогда в ресторане при первой встрече тому, что я приехала в инвалидном кресле?

— Потому что я наблюдал за тобой с самого начала, как только тебя привезли на пляж.

Я опускаю ресницы и улыбаюсь.

— Прощай…

— Не уходи… Аленка, стой.

Выхожу из дома, и наблюдаю самый красивейший рассвет в своей жизни. И я безумно счастлива в этот момент потому, что поняла, что навсегда освободилась от прежних чувств к Марку. Это чувство безграничной свободы, наверное, то же самое чувствуют люди, которых только что выпустили из длительного тюремного заточения.

Несмотря на весь страх, я горжусь собой —

такой, какова я есть. Потому что, наконец, мне

стало понятно, что я — не отброс общества, а

глубоко чувствующий человек в жестоком мире.

(Гленнон Дойл Мелтон)

Через два дня я снова наведываюсь в реабилитационную клинику. Сначала хотела послать к черту наш с Зойкой договор, но совесть почему-то не позволила. Я разыскала Яниса и окольными путями расспросила его о новом пациенте.

— Крэйзи русский! — воскликнул врач, — он постоянно воет, как голодный волк. Стоит кому-то из медперсонала к нему зайти, как он поднимает вой. Мы не сможем ему помочь, пока он нас к себе не подпускает. На снимках компрессионный перелом позвоночника поясничного отдела. Это не слишком серьезно, есть 90 % шанс на скорое восстановление, но этот русский не верит нам, обвиняя во лжи, утверждает, что мы все здесь подкуплены. Может, ты поговоришь с ним? Вы русские — загадочные души. Быть может, найдете общий язык.

— Хорошо, Янис, я загляну к вашему проблемному пациенту, — обещаю я.

— Как насчет кофе? — кричит мне вслед, но я предпочитаю сделать вид, что не расслышала.

Стучу в дверь своей бывшей палаты. Тихо, и едва слышно работает телевизор.

— Можно? Только не надо выть, я пришла не лечить тебя, — предупреждаю заранее.

— Да? — заинтересовался Артем, отрывая взгляд от экрана, — а зачем тогда?

— Просто поговорить. Хочешь, почитаю тебе свой дневник? Я всегда его ношу с собой в сумке.