Королева Тирлинга
Шрифт:
«Я часть великого замысла Божьего».
Мысль резко появилась из ниоткуда и исчезла с той же ослепительной скоростью. Он знал историю тирлингских монархов в деталях. Великое социалистическое видение Уильяма Тира подорвалось после Прибытия, ослабевая с приростом населения, пока не иссякло с кровавой катастрофой, ознаменованной убийством Джонатана Тира. Род Рейли унаследовал право на престол, но Рейли не были тирцами, никогда не были. К этому времени они стали столь же глупыми и вызывающими отвращение, как и любая королевская семья Европы до Переселения. Слишком много смешанных браков и слишком мало образованных людей. Слишком плохое понимание тенденции человечества повторять свои собственные ошибки, снова и снова. Но Тайлер знал,
В момент коронации Тайлер еще не знал о том, что произошло на крепостной лужайке; ценой его уединения и посвящения себя учению было вопиющее невежество в отношении текущих событий. Но в последующие дни его братья священники не оставляли его в покое. Они постоянно стучали в его дверь, якобы для уточнения некоторых аспектов богословия или истории, но ни один из них не уходил, не услышав какую-нибудь версию истории о коронации королевы. В свою очередь священники рассказывали Тайлеру об освобождении пленников и сжигании клеток.
Этим утром, сразу после раздачи хлеба нищим, выстроившимся в ряды на ступеням Арвата, пришёл отец Уайд. По его словам, бедняки называли её Истинной Королевой. Тайлер знал этот термин: это была женская версия бытовавшей до Переселения легенды о короле Артуре, Королева, которая спасёт страну от ужасной гибели и проведёт её в эпоху процветания. Истинная Королева была лишь сказкой, бальзамом на душу матерям, потерявшим своих детей. Всё же сердце старика подпрыгнуло при этих словах, и он вынужден был посмотреть в окно, чтобы скрыть внезапно выступившие на глазах слёзы.
«Я часть великого замысла Божьего».
Он не знал, что ответить отцу Уайду. Королева отказалась поклясться в преданности Церкви Господней, и даже Тайлер понимал значение этой клятвы. Несмотря на полное отсутствие нравственности, Регент оставался под полным контролем со стороны Его Святейшества, жертвуя Церкви значительные суммы денег и разрешив возвести личную капеллу в Крепости. Если бы вдруг пришёл странствующий монах и начал проповедовать древние верования Лютера перед более радушной публикой, то он был сразу исчез, и больше бы о нём никто не слышал. Люди об этом не говорили, но Тайлер был достаточно проницательным, чтобы осознавать недостатки своей церкви. В течение многих лет он выбирал затворничество, любя Господа всем сердцем и намереваясь когда-нибудь тихо умереть в маленькой комнатке в окружении книг. Но теперь по необъяснимой причине он был вовлечён в свершение великих событий, влиявших на судьбу мира.
Сердце Тайлера гулко стучало в его тщедушной грудной клетке, пока он ковылял вверх по огромной мраморной лестнице в комнату для аудиенций Его Святейшества. Да, старость настигала его, но при этом он был напуган. За всё время его общение с самым высокопоставленным священником ограничивалось несколькими словами поздравления с посвящением в духовный сан. Как давно это было? Почти пятьдесят лет прошло. Его Святейшество тоже состарился и теперь приближался к своему столетию.
Его долголетие было необычным даже для Тирлинга, где богатые доживали до очень преклонного возраста. Но его отравляли болезни: пневмония, лихорадки и какая-то проблема с пищеварением, из-за чего, как говорят, ему пришлось отказаться от мяса. Однако ум Его Святейшества оставался острым, несмотря на усиливавшуюся немощь тела, и он настолько ловко управлял Регентом, что Арвата обзавёлся шпилем из чистого золота: роскошь, которую Церковь не могла себе позволить со времён, предшествовавших Переселению. Даже кадарцы, имея огромные запасы подземных богатств, не вкладывали столько средств в свои храмы.
Тайлер покачал головой. Его Святейшество был безбожником. Возможно, они все были такими. Когда девушка отказалась дать клятву, старый священник принял сиюминутное решение, возможно, первое за всю свою жизнь. Тирлингу не было нужно, чтобы Королева проявляла лояльность по отношению к Церкви, поражённую греховным семенем жадности. Тирлингу просто нужна была королева.
У входа в комнату для аудиенций стояли два
бритоголовых аколита, у которых к тому же были сбриты брови. Несмотря на эти атрибуты церковников, они оба были похожи на сущих прохвостов, как и все прислужники Его Святейшества. Выдвигая засовы и открывая двери, они неприятно ухмыльнулись, ясно давая понять: «Ты в опасности».«Знаю, - подумал Тайлер.
– Лучше, чем кто-либо».
Перейдя через порог, он приложил все усилия, чтобы не поднимать взгляд. По слухам, Его Святейшество очень не нравилось, когда люди не выказывали ему должного уважения. Стены и пол помещения были изготовлены из штучного камня, настолько омытого водой добела, что оно, казалось, сияло от света, льющегося из окна в потолке. Здесь было жарко: поскольку это окно было застеклено, теплу некуда было выходить. Поговаривали, что Его Святейшество полюбил жару после многочисленных приступов пневмонии. Его дубовый трон возвышался на помосте в центре комнаты, но Тайлер остановился у подножия помоста в ожидании, предусмотрительно опустив голову.
– А, Тайлер. Подойди.
Священник поднялся по ступенькам и автоматически взялся за протянутую руку Его Святейшества, поцеловав рубиновое кольцо, затем отойдя на вторую ступеньку и преклонив колени. Его левое бедро сразу же запульсировало от боли: когда он становился на колени, артрит всегда давал о себе знать.
Подняв взгляд, он почувствовал укол жалости. Когда-то Его Святейшество был крепким человеком средних лет, но теперь одна его рука ссохлась и повисла плетью из-за паралича, разбившего его несколько лет назад. Лицо было перекошенным, его правая сторона обвисла как парус, более не раздуваемый ветром. Последние несколько месяцев Арват сотрясали слухи о приближавшейся кончине главы Церкви, и Тайлер подумал, что доля истины в них определённо была. Кожа восседавшего на троне человека была прозрачной как пергамент, и через неё почти пробивались кости черепа. Он весь не по годам сморщился до размеров ребёнка, утопая в складках своих белых бархатных одежд. Старик благосклонно улыбнулся Тайлеру, отчего тот немедленно перевёл взгляд на стоявшего рядом охранника, и его жалость бесследно растворилась в воздухе.
Этим охранником, как Тайлер и боялся, был кардинал Андерс, величественный в своей просторной мантии из алого шёлка. Когда-то кардинальские мантии были почти оранжевыми из-за некачественных красок, производимых в Тирлинге, но мантия Андерса была истинно красного цвета, который ясно указывал на то, что Церковь, как и все остальные, закупала каллейские краски на чёрном рынке из Мортмина. Кроме того, на кардинале была маленькая золотая брошь в форме молота как напоминание о времени, проведённом им в отрядах Регента по искоренению мужеложства.
Известная всем ненависть Андерса к однополым отношениям была необычайно сильной даже для Арвата, и по слухам именно он первым предложил Регенту организовать специальную группу для обеспечения правопорядка. Но затем, некоторое время спустя, он пошёл ещё дальше, добровольно выходя на службу в свободное время. Из-за этого чуть не разразился настоящий скандал: чтобы действующий кардинал занимался обеспечением правопорядка! Но Андерс отказался бросить это дело и продолжил работать с отрядами в течение нескольких лет. Тайлер гадал, почему Его Святейшество по-прежнему разрешал кардиналу носить брошь на мантии, несмотря на то, что он уже бросил свою правоохранительную деятельность.
Присутствие Андерса на этой встрече не предвещало ничего хорошего. Его Святейшество выбрал именно этого человека в качестве своего преемника, хотя ему было всего сорок три года, и Тайлер был старше его более, чем на двадцать лет. Андерс впервые попал в Арват в шесть лет: его родители были набожными дворянами, готовившими своего сына к принятию духовного сана с самого рождения. Обладавший незаурядным умом и не обременённый совестью, он невероятно быстро шёл по карьерной лестнице и в двадцать один год стал самым молодым священником, когда-либо удостоенным сана епископа в Новом Лондоне. А спустя совсем немного лет он был назначен кардиналом.