Конфидент
Шрифт:
– Нотариус? – спросила я.
– Да, что-то вроде этого, – отмахнулась она.
Я бы не сказала, что мистер Холл или его дела меня как-то интересовали. Но я жила в его доме и мне просто нужно было знать, кто этот человек. Чем он живет, кто и что его окружает.
– Миссис Батлер, – вновь обратилась к экономке, – я ужасно благодарна вам за помощь. За все, что вы для меня сделали. Я пока не могу сказать, что буду делать дальше, куда пойду…
– Не надо, мисс Янг! – Экономка ободряюще похлопала меня по руке. – Никто не заставляет вас принимать решение немедленно. Оставайтесь в этом доме столько, сколько будет необходимо. Здесь вас не будут искать,
– Но я бы не хотела, чтобы кто-нибудь знал…
– Не волнуйтесь, я уже поняла. Я буду держать вашу историю, как и ваше имя, в секрете.
– В таком случае, вы не могли бы называть меня просто по имени? – попросила я. – И на «ты», чтобы никто не понял, о чем мы умалчиваем.
Миссис Батлер снисходительно улыбнулась, и я догадалась, почему моя просьба вызвала такую реакцию. Господ всегда можно отличить от прислуги. Жесты, речь, даже походка и взгляд заметно отличаются.
– Давайте попробуем, – сказала экономка.
Этот разговор натолкнул меня на неожиданное решение. Оно казалось поспешным и сумасбродным, но в эту минуту верным.
– А не могла бы я помогать по дому?
– То есть как? – удивилась миссис Батлер.
– Возможно, моя помощь пригодилась бы на кухне или девушкам, убирающим дом? – с надеждой спросила я. – Я знаю, толку от меня пока немного, но я быстро научусь.
– Кухарки, как и горничные, тяжело трудятся, – аккуратно подбирая слова, сказала экономка. Я видела, что она никоим образом не хотела меня обидеть. – Дом немаленький.
– Я понимаю, – кивнула я для убедительности. – И даже уверена, что у меня мало что будет получаться, но я бы хотела занять себя чем-то, чтобы… чтобы не думать, чтобы не жалеть себя. Моя тетя Харриет всегда говорила, что слуги делают глупости от недостатка работы. А когда руки заняты делом, думать о дурном нет времени. Да и служанкой я не буду вызывать ненужных вопросов у гостей мистера Холла.
– У нас почти не бывает гостей, мисс Янг… – Миссис Батлер запнулась, а потом поправилась: – Этель.
– А почему мистер Холл ведет затворнический образ жизни? У него нет семьи? – спросила я. – Он еще довольно молодой мужчина, с достатком.
– Да вот как-то не сложилось, – ответила экономка и быстро сменила тему: – Вам удобно в комнате, которую мы выбрали?
Я поняла, что ни о занятиях своего хозяина, ни о его частной жизни миссис Батлер говорить не хочет. Эта женщина хоть и была говорливой, но она знала, что говорить можно, а что нельзя. Очень хорошая черта, как мне кажется. Она не болтает лишнего о своем хозяине, тем более с малознакомыми людьми.
– Так вы позволите мне попробовать? – вновь спросила я.
– Эх, что же с вами делать, Этель, – вздохнула она. – Хорошо, я попрошу Бэтани занять вас чем-нибудь довольно простым, а там видно будет. Но вы совершенно уверены? Не нравится мне эта затея.
– Уверена, миссис Батлер. Тем более что это ненадолго. Я не задержусь, чтобы мое присутствие не волновало вашего хозяина. Дайте мне несколько дней, два, быть может, три и я определюсь со своим будущим. Хотелось бы покинуть Грейстэл и оказаться там, где никто ничего не знает обо мне.
– Понимаю, – с печалью в голосе сказала экономка. – Но вы не торопитесь. Сначала обдумайте все хорошенько.
Я бросила взгляд на свою одежду и сообразила, что больше у меня совсем ничего нет. Тот наряд, в котором я пришла в этот дом, не подходил для пути, избранного мной, но и выбрасывать платье и
пальто я не собиралась. Это решение было временным и принято мною только ради того, чтобы избавиться от боли, которую приносили мысли и воспоминания. Праздно разгуливать по этому дому было бы невыносимо. Я сняла небольшие изящные серьги и протянула их миссис Батлер.– Могу я попросить вас продать это и купить мне новую, более подходящую, одежду?
Экономка некоторое время смотрела на украшения и, видимо, размышляла, как ей поступить. Я протянула руку ближе, настаивая и давая понять, что знаю, что делаю. Женщина вздохнула и убрала мои серьги в карман.
Уже к обеду Бэтани принесла мне новую одежду и остатки денег. Оставшуюся часть дня я ходила за ней по дому, наблюдала за работой, запоминала, училась. Несколько дней превратились в месяц. Я даже не заметила, как он пролетел. Работа действительно помогала отвлечься от горечи и обид. Миссис Батлер не позволяла мне трудиться, как всем остальным горничным. Она часто уводила меня, приглашая на чаепитие, подолгу беседовала со мной, слушая о моем детстве и юности, но о себе, обитателях дома и хозяине все так же не рассказывала. Со временем я привыкла и полюбила этот дом. Мистера Холла я больше не видела. Его комнаты обходила стороной, помня о словах миссис Батлер. Она обещала своему хозяину, что меня он даже не заметит. Так и было до наступления одного странного майского вечера.
Глава 3
– Этель, голубушка! – позвала меня миссис Батлер. В последнее время она постоянно так меня называла, и привязанность ее ко мне с каждым днем росла. Вся прислуга это видела, но никто не высказывал недовольства, не обижался. Я же чувствовала себя немного неловко. – Пойдем, поможешь мне с бельем.
«Помочь с бельем» на ее языке означало посидеть с ней рядом и поговорить о чем угодно. Миссис Батлер была очень интересным собеседником, она прочитала огромное количество книг. Иногда мне казалось, что одному человеку жизни бы не хватило, чтобы прочесть и половину.
Я уже привыкла к этому по большей части тихому дому. Как и в первые дни, он казался мне живым, странным, но милым. Иногда по ночам я просыпалась, словно услышав что-то, но, окончательно пробудившись, заставала лишь тишину. Будто дом, растревожив меня, затихал, позволяя вновь уснуть. Глупости, конечно, но этот особняк волей-неволей заставлял фантазировать. Он не был жутким, но казался пустынным. Я чувствовала, что не только обитатели, но и его стены пригрели меня, укрыли и защитили. Но было такое чувство, что дом тосковал по хозяину, который пропадал неизвестно где. Временами я понятия не имела, у себя ли мистер Холл. Вокруг него витала таинственная дымка. Слуги хозяина любили, тщательно оберегали и, казалось, надеялись в этой жизни лишь на него одного.
Я знала в особняке уже почти каждую комнату, каждый коридор, каждый предмет мебели. Не ходила лишь в комнаты мистера Холла. Мне не запрещали, я сама не желала. Сначала из стеснения и легкого негодования, которое появилось после того, как я узнала, что он приходил в мою комнату ночью. А потом, когда буквально влюбилась в его дом, из страха, что стоит мне попасться ему на глаза, и мистер Холл тут же выгонит меня.
Сейчас я прошла за миссис Батлер на второй этаж, свернула в коридор и, дойдя до его конца, оказалась в бельевой. В этой комнате всегда пахло свежестью и чуть-чуть мятой. Экономка говорила, что этот запах успокаивает мистера Холла, помогает ему уснуть. А со сном у хозяина этого дома, как я поняла, были серьезные проблемы.