Чтение онлайн

Надо же, какой полезный кувшин оказался. Разумеется, возможно, что Филокрит попросту спятил, и кое-что из того, что он мне говорил, не совпадало со словами девчонки. Например, достойное ли это дело — разорять Саву только за то, что тебе не дали груды ладана, которую ты требовал? Но с другой стороны, Соломон ведь тоже человек. А значит, и он не без изъяна. [95]

И тем не менее единственный способ выяснить, правда это или нет, — сходить и убедиться лично.

— Ну, спасибо тебе, Филокрит, — сказал я. — Надо признать, звучит это все так, словно ты прав. У Соломона действительно есть слабое место. Он действительно уязвим.

— Ну да, но ведь ему ничто не грозит… Никто всего этого не знает, кроме меня.

— Ну как же: теперь еще и я это знаю! — весело ответил я. — И я это проверю прямо сейчас. Может, даже Кольцо сопру, если получится! Знаешь что: представь себе, как я сделаю это, отомщу и заодно покрою свое имя вечной славой, пока ты будешь сидеть и зарастать плесенью тут, в этом унылом старом кувшине! Если бы ты был со мной повежливей, я бы, пожалуй, пообещал тебе сломать кувшин и избавить тебя от мучений, но теперь я этого не сделаю. Так и быть: возможно, в ближайшие пару тысяч лет я как-нибудь заверну к тебе в гости, если не забуду. А пока что — прощай!

С этими словами мотылек устремился к крышке. Меня сопровождало отдаленное завывание, такое жуткое, что мои крылышки затрепетали от страха. Порыв слабого ветерка налетел на меня, на миг сбив с курса. Но потом я выправился, дотянулся до крышки и в следующую секунду вырвался из пыли и тьмы на волю, обратно в мир живых.

Я снова обернулся котом. В темноте я оглянулся на кувшин. В самом ли деле оттуда слышался далекий голос, выкрикивающий проклятия и зовущий меня по имени? Я прислушался.

Нет, показалось…

Я отступил прочь и выглянул из кладовки в центральный зал. Все было тихо; над бассейном и кушетками золотой дымкой висели Чары. Ужасного чудища было не видать, арабской девчонки тоже. Но тут я заметил в арке напротив далекий отблеск масляной лампы и услышал голоса: двое людей о чем-то спорили. Один голос был знакомый, довольно пронзительный; другой низкий.

Сверкая сиреневыми глазами, влача за собой, подобно мантии, хитроумные замыслы, кот пересек зал и исчез под аркой.

Когда Ашмира очнулась, вокруг было тихо-тихо. Она лежала на спине, глядя на потолок — на длинную узкую трещину, которая змеилась по штукатурке и упиралась в угол. Ничего особенного в трещине не было, но Ашмиру она озадачила, потому что раньше она этой трещины никогда не замечала. В ее комнатушке было множество трещин, местами старая кладка вообще начинала осыпаться, местами на стенах виднелись полустертые знаки — это забытые стражницы, жившие тут до нее, выцарапывали свои имена, — и Ашмире казалось, что она знает их все наизусть. Но эта трещина была новой.

Она некоторое время смотрела на нее, разинув рот, чувствуя себя совершенно расслабленной, но потом, немного придя в себя, сообразила, что потолок этот беленый и куда выше, чем должен был бы быть. И стенка не с той стороны. И освещение странное. И кровать слишком мягкая. Это была не ее комната. Она находилась не в Марибе.

И внезапно она все вспомнила. Девушка с криком вскинулась, хватаясь за пояс.

Напротив кровати сидел в кресле мужчина и смотрел на нее.

— Если ты ищешь это, — сказал он, — то, увы, я его забрал.

Он показал Ашмире ее серебряный кинжал, потом снова положил его к себе на колени.

Сердце у Ашмиры колотилось, как молот, так, что она содрогалась всем телом. Глаза у нее были выпучены, пальцы стискивали прохладную белую простыню.

— А

демон?.. — выдохнула она.

— Демон удалился по моему приказу, — улыбнулся мужчина. — Я спас тебя от его когтей. Надо сказать, ты довольно быстро пришла в себя. У некоторых пришельцев, бывало, и сердце не выдерживало.

Ашмиру охватила паника; она внезапным движением перекинула ноги через край кровати и попыталась было встать — но мужчина сделал властный жест, и она застыла.

— Сидеть можешь, если хочешь, — спокойно сказал он. — Но вставать не пытайся. Я буду рассматривать это как проявление враждебности.

Голос у него был негромкий и мягкий, даже мелодичный, однако в тоне отчетливо звенела сталь. Ашмира еще секунду посидела неподвижно, потом медленно-медленно подвинулась так, что ее ступни опустились на пол, а колени остались на уровне края кровати. Теперь она сидела к нему лицом.

— Кто ты? — спросил мужчина.

Он был высок, худощав и одет в белое одеяние, которое скрывало из виду его нижние конечности. Лицо у него было длинное и узкое, с твердым подбородком, точеным носом и быстрыми темными глазами, которые в свете лампы сверкали, точно самоцветы. Мужчина был красив — или, точнее, был бы красив, если бы на нем не лежала тяжкая серая тень усталости и по лицу, особенно вокруг глаз и рта, не змеилась сетка странных мелких морщинок. Определить его возраст было непросто. Эти морщинки, высохшие и узловатые запястья и кисти, длинные черные волосы, густо сбрызнутые сединой, — все говорило о почтенных летах, но лицо у него было живое, движения юношеские, и глаза слишком уж блестящие.

— Назови мне свое имя, девушка, — сказал он и, когда она ничего не ответила, добавил: — Рано или поздно тебе все равно придется его назвать, знаешь ли.

Ашмира стиснула губы, тяжело дыша и пытаясь утихомирить сердцебиение. Комната, в которой она находилась, хотя и не маленькая, была куда менее величественной, чем все прочие помещения дворца, которые она успела повидать. Кроме того, обставлена она была скупо и просто, что делало ее еще более домашней. На полу лежали красивые ковры, но сам пол был из темного кедра, а не из мрамора. Стены были самые простые, беленые, без каких-либо украшений. В одной стене имелось прямоугольное окно, смотрящее в ночь. Рядом с окном — деревянные полки с коллекцией древних свитков; дальше, на письменном столе, лежали пергаменты, письменные принадлежности и стояли бутылочки разноцветных чернил. Все это напомнило Ашмире комнату над тренировочным залом, где она начинала обучаться магии.

Помимо кровати и кресла, в котором сидел мужчина, ожидающий ее ответа, обстановку довершали два грубых столика. Столики стояли по обе стороны от кресла, так, чтобы быть под рукой.

За спиной у мужчины была арка, но Ашмире с кровати было не видно, куда она ведет.

— Ну, я жду, — сказал мужчина. Он цокнул языком. — Может, ты голодна? Есть хочешь?

Ашмира покачала головой.

— Ну, как же не хочешь! Ты ведь только что пережила потрясение. Хотя бы вина выпей!

Он указал на столик справа от себя. На нем стояло несколько глиняных мисок, одна с фруктами, другая с хлебом, в третьей горкой были навалены дары моря: копченая рыба, устрицы, кальмары, нарезанные колечками.

— Мои гости уверяют, что вкуснее всего кальмары, — сообщил хозяин. Говоря так, он налил в кубок вина. — На-ка, выпей для начала… — Он подался к ней, протянул кубок. — Не бойся, это безопасно. Никаких чар я на него не налагал.

Ашмира озадаченно уставилась на него. Потом глаза у нее расширились от изумления и ужаса.

Темные глаза блеснули.

— Ну да, верно, — сказал мужчина. — Я и есть он. Быть может, я не очень похож на изображения, которые ты видела. Ну же, бери! Наслаждайся им, пока есть возможность. Вряд ли тебе доведется вкусить вина еще раз.