Koknar
Шрифт:
– Ага.
– Ударь меня ещё!
Я бью Крис ещё раз и в этот момент кончаю. Она вроде как тоже, потому что только сейчас убрала телефон, забившись в конвульсиях.
– Хорошо вышло, – говорит Крис. Она снова поднесла телефон к лицу.
Я говорю:
– Могла дождаться, когда я свалю в ванну. Ну знаешь, проявить маленькое уважение ко мне.
– Чем ты недоволен?
– Ты прикалываешься? Кто, блядь, пялится в экран во время секса?
– Тебя это задело? – Крис убрала телефон под подушку. – Прости, я уточнила про сегодняшний ужин. О, и билборды, кстати, уже переданы Бульдожьей морде, я говорила?
– Или ты типа так намекаешь,
Я решил быстро одеться и свалить отсюда.
– Тебе, может, кофе со сливками? Успокоишься.
– Размер неважен, ясно? Важно умение пользоваться членом.
– Я думала, ты знаешь, что это полный бред.
– Чего?
– Размер важен и у тебя он подходящий.
– Подходящий – типа удовлетворительный?
– Вполне. Да. У тебя вполне подходящий и удовлетворительный член.
Злюсь больше, потому что удовлетворительно значит, что я молодец, но на большее рассчитывать не надо.
Напоследок я говорю:
– Нечестно, что у вас у всех пиздёнки одинаковые.
Хлопаю дверью и ухожу. Я поднял голову вверх. Солнце светит, впрочем, как и в любой другой день. Тут ничего удивительного. Смотрю на билборды. Первые четыре со мной. Я хорошо загримирован, одет в дорогой костюм, на моём лице улыбка успешного человека. Важного члена общества. Я держу шлем под мышкой, указывая на надпись внизу: Умри с нами и проснёшься завершённым! Koknar ждёт тебя!
Чуть дальше стоят билборды, выделенные для Бульдожьей морды. Крис живёт в респектабельном районе, где билбордов и без того мало, а пропихнуть сюда морду политика – страшное мозгоёбство, типа как учить женщину водить. Всё потому что люди, живущие в этом районе, не хотят залазить в политические джунгли, где священник с консерватором спорят о том, что хуже – аборт или современная музыка? Где леваки тихо мямлят о свободе слова, поглядывая при этом по сторонам: яд или транквилизатор может прилететь от куда угодно. А ещё в этих джунглях есть Трансгуманисты с пушками вместо рук и лазерами вместо глаз. Когда они сойдутся в битве, ни у кого не будет времени, чтобы встать между священником, консерватором, леваком, Трансгуманистом, и взвесить их пиздёж. Не будет такого шанса. Прихлопнет со всех сторон.
А как же, конечно их прихлопнет. Они живут тихой и размеренной жизнью. Знаете, слишком тихой и размеренной, чтобы принимать быстрые решения.
Прихлопнет со всех сторон.
Так что люди, живущие в этом районе, решили отстраниться от политической жизни самым простым способом: запретить тут всё политическое. Новости, агитации, слухи, собрания – нахуй всё. Люди в этом районе мечтают о зелёном газоне и счастливой пенсии с внуками, лабрадором и красным полусладким. Звучит круто, но им пришлось бороться за право быть аполитичными. Раньше, если сюда приезжал чиновник, люди, мечтающие о зелёном газоне, выстраивались на въезде длинной цепочкой, крича в громкоговорители: Мы вне политики! Пожалуйста, уезжайте отсюда!
Так продолжалось до памятного, для живущих здесь людей, митинга. Кажется, один из чиновников хотел продвинуться по иерархии вперёд, стать по-настоящему важным пиджаком, и приехал в этот респектабельный район поебать головы. Ну знаете, объяснить почему мир устроен так, а иначе, и зачем этому миру нужны такие, как он.
И жильцы всех этих приличных, ухоженных, больших домов, вышли на митинг. Они делали так сотни раз. Подготовили плакаты, громкоговорители.
Перед выходом они выпивали стакан с двумя сырыми яйцами – убрать першение в голосе. Они выстроились как обычно – длинной цепочкой, кричали тому чиновнику, что кричали всей политике: Уходите отсюда! Тот чиновник оказался поехавшим, он приказал машине двигаться вперёд, на мечтающих о лабрадоре людей. Пострадал влиятельный старикан, из-за чего поднялся шум и всё такое прочее. И вот обе стороны решили договориться. Раз в год жители этого респектабельного района переводят на лицевой счёт нужную сумму и ни один чиновник или какая политическая новость сюда не попадут. Подписка или типа того, ясно?И скажу так, аполитичность – штука не для бедных. Счёт живёт сногсшибательно.
Но мне удалось пропихнуть сюда Бульдожью морду. На трёх билбордах у него серьёзное лицо, потому что политика – не шутка. Рядом слоган: Я за перемены!
Я за перемены!
За какие, блин, перемены?
За все перемены, мой друг!
Кто?
Лично Я! Я за любые перемены!
За какие?
За все!
Он точно выиграет. Лёгкий слоган и милая мордашка, разве недостаточно?
Какой-то бездомный в инвалидной коляске подкатывает ко мне, смотрит на меня. Потом указывает на билборд и на меня.
– Да, это я, – говорю.
Он протягивает руку, чтобы я дал ему деньги.
– Деньги нужны?
Он кивает.
– Так найди работу, мужик.
Он мотает головой, держит руку, ждёт.
– Я серьезно, мужик, найди работу.
Он стягивает с ног одеяло, и я вижу, что его ступни ампутированы.
– Брось, это отговорка. Я не дам тебе деньги, только потому, что у тебя ступней нет.
Он нахмурился.
– Но знаешь, я могу дать тебе адрес, где тебе помогут с работой. Скажешь, что пришёл от меня. Идёт?
Он пожимает плечами.
– Настрой у тебя неважный. Ты вообще разговариваешь?
Он мотает головой.
– А вот это уже хреново. Тебя примут за интроверта. Не, тут как бы ничего плохого нет, просто карьерный путь не для интровертов, врубаешься? И точно не для немых.
Он показывает мне средний палец и уезжает. Все они такие. Им нужны деньги, а не работа.
– Слышь, мужик, – кричу я вслед, – тебе если деньги нужны, сдай свою инвалидную сперму. Хоть что-то сделай, уёбок недоделанный!
Выходит Крис:
– Готов ехать?
– Ага.
– Уже не обижаешься? – Крис улыбается.
– Поехали, а?
Мы сели в машину. Открылось окошко с микрофоном, я назвал адрес, примерную скорость движения, затемнил окна да откинулся в мягкое кресло.
Koknar стоит в отдалении от всех других зданий. Вы ж знаете, что есть громоздкая безвкусица и громоздкое величие. Вот второе про Koknar. При строительстве я задумал интересный эффект, чтобы днём моё величие походило на безобидную старушку, занимающуюся по утрам спортивной ходьбой, а ночью на переулочного зазывалу, и если ты подошёл к нему, не-а, хуй он тебя отпустит.
Если попался, иди куда зовёт Koknar.
Мы с Крис вошли внутрь, и она сразу остановила меня. Показывает на охранника, с которым разговаривают два пиджака из Комитета по ограничению медийных широт. Вам придётся столкнуться с этими ребятами, если надумаете рекламировать, петь, писать, снимать, продавать. Прикола ради мы их называем К.О.М.Ш.О.Т, они себя называют представителями власти. Ну и ладно, пусть хоть гномами Золушки себя зовут, только бы голову не ебали, а? Да, раскидываться возрастным ограничением – их работа.