Когда нечего терять
Шрифт:
Теперь он вполне сойдёт за ведьмака, над которым поглумились колдуньи. Главное было не сдохнуть раньше времени, чего ему вдруг сильно захотелось. Голова пылала и сочилась сукровицей. Глаза заплыли, мешая смотреть, однако, это было к лучшему. Изумительная зелень глаз Провидицы могла его выдать.
***
Барба бежал целую ночь, миновав пустыню и Проклятые равнины. Впереди возвышались грозные пики Дремлющих Гор. Зверолюды были недалеко - он несколько раз наступал на помёт их скакунов, и радовался неслыханной удаче: если бы княжичи возвращались домой
Наконец, вдалеке показались отблески костров, и Барба возликовал. Подобравшись поближе, он сумел рассмотреть высокие, ладно сложенные фигуры зверолюдов.
Бес накинул капюшон и, скрючившись, словно дряхлый старец, поковылял к лагерю.
Княжичи встретили его с подозрением. Их хмурые лица дышали враждебностью. Барба попытался улыбнуться, однако при этом у него выпал кусок челюсти. Он испуганно прижал руки к груди, опасаясь, что его убьют из жалости.
– Чего тебе надо, урод?
– спросил один из княжичей.
– А...э...у...
Барба беспомощно хлопал ресницами, слипшимися от крови и пепла. Он не подумал о том, что не сможет говорить. Язык его высох и сжался, как старая груша, и он совсем его не чувствовал. Наконец, он сообразил и выставил вперед ладони, сложенные треугольником.
– Это ведьма сотворила с тобой?
– догадался княжич.
Барба кивнул и погладил себя по животу. Желудок отозвался голодным урчанием. Бес подобострастно склонился и указал пальцем на скакунов, привязанных неподалёку.
– Тебе нужен скакун?
Барба замотал головой и сделал рукой плавные движения, будто поглаживая воображаемый лошадиный круп, затем протянул распахнутую ладонь и несколько раз сжал и разжал пальцы.
– Хочешь служить нам?
– Да пусть проваливает к дьяволу!
– Тише!
Один из княжичей выступил вперёд, окинув Барбу презрительным взглядом. В этих краях милосердие было роскошью, однако, быстро оглядев лагерь, бес сообразил, что дела у зверолюдов неважные. Скакунов было больше, чем всадников, а возле небольшого холма лежали тела, заботливо укрытые плащами.
Так вот почему они ехали по земле! Княжичи везли домой своих павших братьев, или то, что от них осталось.
– Будешь вести скакунов и смотреть, чтобы их не понесло с телами. Иначе вмиг отрублю голову, - надменно процедил зверолюд.
Барба радостно закивал, потирая вспотевшие ладони.
– После я тебя исцелю, - пообещал княжич и отошёл прочь.
Барба подошёл к костру и протянул руки к огню. Ночь выдалась прохладной, и было бы странно, если б он этого не сделал. Зверолюды переглянулись между собой, но решили не обращать внимания.
Самодовольные глупцы!
И всё-таки Барба ими восхищался. Они были красивы, в его понимании. Им не было нужды покупать женщин. Их грозная поступь заставляла дрожать всякую тварь, даже демон не рискнул бы встретиться с ними один на один. В сегодняшней битве полегло сотни демонов, и лишь несколько десятков зверолюдов. Если бы не бесы и волки-перевёртыши, демоны с позором бежали бы прочь. Если бы не жалкие прислужники...
Интересно, что сказал бы Верховный, если б узнал, что его любимая дочь кувыркалась
с одним из врагов? Может, осерчал...А может, он сам толкнул её в объятия княжича, чтобы положить конец войне. Краем уха Барба слышал, что Верховные недовольны. Демоницы устали и перестали плодиться. А чёрные альвы с упоением наблюдали, как зверолюды и демоны крошат друг друга, ослабляя защиту внешнего мира. Ещё пару лет такой войны, и альвы без труда захватят и Пески, и Скалы. Пока же они сидели в своих подземельях и выжидали.
Но кто и зачем погубил любовников? Это не давало Барбе покоя, хотя бы потому, что он сам состоял из части каждого из них. И эти странные слова Провидицы...
"И встретишь ты смерть из чресел моих."
Что она имела в виду? У демоницы не было чресел. Хотя, нет.
Барба с ужасом осознал, что теперь они у неё были. Стало быть, все его старания обречены? Зверолюды раскроют его и убьют? Или же Провидица имела в виду другое?
В самом деле, кому могло понадобиться убивать Провидицу? Уж явно не демонам - они, как огня, боялись даже ненароком задеть её, потому как иными путями, нежели её уста, они не могли ведать, что говорят им духи предков. И даже предательницей, она всё равно была важна: демоницы были сосудом, из которого появлялись демоны, и с каждым поколением их становилось меньше. Стало быть, демонам было невыгодно её убивать.
Бесы? Барба знал, что многие стали наёмниками, однако сложно представить, чтобы демоница не справилась с бесом.
Ведьмаки? Это было вполне возможно. Пожалуй, они могли убить, если б застали врасплох. Что, собственно, и произошло.
Оставались загадкой два княжича, побывавшие в пещере. Барба сумел рассмотреть лишь одного, того, кто, скорее всего, забрал голову. Он помнил скорбь, написанную на его некрасивом лице. Могла ли то быть не скорбь, а мучения совести? Как знать...
Но, с другой стороны, с чего б ему заботиться о теле Провидицы? Нет, пожалуй, этого княжича можно оставить.
Того, другого, Барба не сумел рассмотреть, и не был даже уверен, что то был зверолюд. Он вполне мог заглянуть в пещеру и убраться восвояси, увидев трупы. Бес ничего не помнил - в тот момент его носитель испускал дух.
Помаявшись размышлениями добрый час, Барба очнулся от звонкой оплеухи.
– Чего расселся? Ступай, напои скакунов.
Голос показался знакомым. Бес поднял голову и узнал того самого некрасивого княжича, которого видел в пещере. Он радостно закивал и бросился к животным. Удача улыбнулась ему с первыми же лучами солнца.
Барба старательно натирал бока скакунов, избегая дотрагиваться до острых перьев. Крылатые этого не любили и могли запросто выпустить в него несколько стальных пёрышек - так, забавы ради. К седлу одного их них были привязаны ножны с мечом. Взгляд Барбы невольно задержался на рукояти. Красивые камни - два круглых, один треугольный. Такой рисунок он уже видел.
Он посмотрел на другие мечи, торчавшие из ножен на бёдрах зверолюдов - они были разными. Гарды всех мечей отличались размером и изгибами, на каждой рукояти нанесен свой рисунок, а навершия сверкали камнями разных цветов и форм.