Чтение онлайн

— Спасибо, тебе, Марфа, — поблагодарил я, — будем живы, в долгу не останусь.

— Ну, чего уж, меня Петр Иванович по-свойски поблагодарит! — кокетливо сказала женщина, бросая на гогочущего мужика недвусмысленный взгляд!

— Это уж точно! — пообещал он, хватая ее за мягкое место.

Марфа вывернулась и пошла за немецкой одеждой, кокетливо покачивая бедрами.

— Справная баба, — похвалил он ее вслед. — Эх, барин, поддам я ей сейчас благодарности!

Я промолчал, чтобы не втягиваться в откровенное обсуждение интимной темы, мне было и не до того, да и неинтересно.

Молодчина

Марфа принесла не только ливрею, но и весь полагающийся к ней прикид, включая парик и треуголку. Среди немецких хлопчиков попадались крупные ребята, так что почти решилась моя главная проблема в XVIII веке, нестандартный рост. Во всяком случае, одевшись в это платье, я не почувствовал себя второгодником из нищей семьи.

Мой новый вид вызвал у участников заговора буйное веселье. Посыпались комплименты, переводимые на язык современных малолеток, как «клевый прикид». После осмотра и одобрения внешнего вида, меня торопливо перекрестили и отправили искать себе на одно место приключения и совершать подвиги.

Я обращал внимание, как обычно ходят по усадьбе стражники и, подражая им, шел степенно, почти строевым шагом. Как и в предыдущие дни, в усадьбе не было видно ни души. Чтобы меня не заметили «часовые у входа», я пошел к дворцу парком и вышел прямиком к нужному боковому входу.

Хорошо смазанная дверь бесшумно отворилась, и я поднялся по мраморной лестнице в покои графини. Удивительно, но комната, в которой обычно находилась камеристка, оказалась пустой. Не останавливаясь, я прошел ее на цыпочках и шмыгнул прямо в спальню. Там, как и прежде, было темно и тихо. Со света я ослеп и остановился на месте, чтобы не налететь на невидимую мебель, не устроить шум и не напугать хозяйку.

— Wer es? Sie wer? — раздался со стороны постели испуганный шепот.

— Тише, Зинаида Николаевна, это я — доктор.

— Вы? Как вы здесь? Подойдите, пожалуйста. — Я немного пригляделся к полумраку и подошел.

— Да, это вы, я узнаю ваш запах. Нельзя, чтобы вас тут застали. Барон думает, что вы шпион.

— Знаю, — ответил я, садясь на край кровати. — Как вы себя чувствуете?

Что-то меня повело, то ли недавний пример Петра и Марфы, то ли дурманящий запах духов и воспоминание о виденной утром спящей графине.

— О, после вашей помощи почти хорошо, — ответила она, прикрывая своей ладошкой мою руку у себя на груди и прижимая ее к телу. — Мне много лучше, — продолжала шептать она. — Вы мне так помогли… — Потом мы надолго замолчали, но как только я отпустил ее губы, продолжила:

— Я почти здорова…

Она приподнялась, чтобы помочь мне освободить свои ноги от длинной ночной рубашки

— Это хорошо, что вы пришли, хотя это так неблагоразумно…

— Я, кажется, погибла, — договорила она, помогая мне войти в себя.

У нас одновременно начался оргазм.

— Что мы делаем? — спросила графиня дрожащим голосом, когда немного пришла в себя.

— Не знаю, — честно ответил я, не в силах заставить себя покинуть ее тело. — Это какое-то безумие!

— Да, да, безумие! — зашептала она, отвечая всем телом на мои порывистые движения. — Я так вас ждала! Если вы можете

еще…

Я мог. После слияния, желание не только не пропало, но и усилилось. Внутри она была потрясающе нежной и горячей.

— Будьте со мной ласковы, я так несчастна, — шептала Зинаида Николаевна.

Я невольно отстранился от нее, чтобы не оцарапать ей кожу проволочными позументами ливреи, которую не успел снять — всё произошло слишком быстро и совершенно неожиданно для меня самого.

— Нет, нет, я хочу чувствовать тяжесть вашего тела, — запротестовала она, обхватывая меня руками. — Пусть, пусть, — начала что-то говорить она, но не успела досказать, у нее вновь начался оргазм.

Я дал ей отдохнуть и успокоиться, целуя влажные от пота лицо, шею, подбородок, после чего мы продолжили великое таинство погружения в вечность.

Вскоре меня самого завертела неодолимая сила страсти, и стало не до нежных прикосновений и летучих поцелуев. Она ответила не менее жарко и извивалась в руках, вздымая вверх ноги, чтобы острее чувствовать и помочь мне погрузиться в себя до самого конца. Потом опять это произошло у нас одновременно, и у меня в глазах засияли золотые точки.

— Барона нанял муж, — рассказывала Зинаида Николаевна, когда силы у нас остались только на разговоры, — чтобы погубить меня. Я здесь как под арестом и не могу распоряжаться ничем, даже собой.

— Но почему?

— Муж считает, что я ему изменяю.

— Ты ему и вправду изменила, или это его фантазии?

— Да, и не раз, — просто ответила графиня. — Он вынудил матушку отдать меня за него замуж, хотя знал, что я его ненавижу.

— Я слышала, что он стар и некрасив, — осторожно сказал я, — вспомнив характеристику графа камеристки Наташи.

— Он не просто некрасив, он отвратителен! — с жаром воскликнула графиня. — И ему нужна была не я, а наши имения. Поэтому я не сочла долгом хранить ему верность.

— Бывает, — посочувствовал я, не желая после всего того, что у нас сегодня было, слушать амурные истории о своих предшественниках. — Как же тебя заставили насильно выйти замуж за старика? Ты ведь из знатного и богатого рода, неужели некому было заступиться?

— Кто же станет влезать в семейные дела? — удивилась Зинаида Николаевна. — Батюшка мой давно умер, а матушка женщина очень религиозная, что ей духовник скажет, то и делает. Закраевский его подкупил, он и пообещал матушке геенну огненную, коли она меня за графа не выдаст. Она и выдала, — уныло сказала графиня. — Так что выхода у меня было два, или замуж — или в монастырь.

— А барон твоему мужу для чего понадобился?

— Думаю, чтобы меня извести. Открыто мне зло сделать муж не решился, родни побоялся, вдруг царю донесут, тогда придумал отослать меня в наше родовое имение. С него-то тогда взятки гладки, поболела-де, да померла. Барон докторов своих призвал. Начали они меня не от болезни лечить, а голодом морить, спасибо Наташе, она тишком меня подкармливает. Он бы и Наташу прогнал, да свои виды на нее имеет. Она хоть и сирота, но дворянского рода.