Князь Барбашев
Шрифт:
"Аристократические сообщества Восточной Европы были 'обществами без государства'... В результате сформировались экономические комплексы колониального типа, экспортировавшие сырьё и ввозившие готовую продукцию. Восточная Европа поразительным образом подпитывала прогресс Запада своей усугублявшейся отсталостью".
Да уж, Ричард МакКинни, как истинный англичанин, не стеснялся называть вещи своими именами.
Но ведь он прав. Исторический опыт показал, что в 16-17 веках тратить крупные деньги на реформы армии, флота, крупной промышленности готовы были только короли, а вот магнаты всех мастей предпочитали уцепиться за то, что уже даёт прибыль сейчас и стричь овцу, наплевав на будущие последствия. Интересно, что только к концу 17 века массовым идеалом предпринимателя перестаёт быть аналогичное солдату-наёмнику "накопить денег, уйти от дел и безбедно жить". Это потом уже, веке 18-м, частный
А чем русские магнаты отличаются от своих польских коллег? Да ничем. Дали б им волю, ещё не известно, кто кого переплюнул бы.
Но, слава богу, Русь слишком поздно вошла в этот гадюшник, объёмы её экспорта тогда по сравнению с Польшей и другими странами были мизерными, а денежки из испанских Индий, опят же, редко доплывали в столь отдалённую от основных торговых маршрутов страну. А потому внутренний рынок развивался несравнимо сильнее, что было очень правильным решением и позволило создать со временем такие проекты, как Российская империя и СССР. Жаль только, что отрава Восточной Европы всё же проникла на Русь и вот уже триста лет она кидается из крайности в крайность, то гонит сырьё, то пытается слезть с сырьевой иглы и развивает промышленное производство.
Нет, как говаривал небезызвестный Ильич: "Мы пойдём другим путём". Сейчас, когда Ганзу теснят со всех сторон, а конгломерат будущих хищников капитала ещё не сформировался и выживать русских купцов со своих бирж так нагло, как век спустя, ещё не готов, а наоборот, ищет подходы для прямого, без посредников, торга, надо столбить место. Пусть даже маленькую нишу, но столбить. Ибо вылетать из морской торговли так, как это сотворили новгородцы три века назад, просто больше нельзя. Ибо потом всё, чужие застолбят за собой все пути-дороги и будут делать свой маленький гешефт, а нам, в лучшем случае, перепадут крохи. А стекло и изделия из него, особенно зеркала, по нынешним временам товар очень эксклюзивный. Недаром венецианцы своих мастеров-зеркальщиков на остров перевезли и устроили им первую в мире "шарашку". Зато какие барыши стригут!
Итоговый же вывод напрашивался сам собой: любым способом надо Березичи или что там есть сейчас, вырвать в свои руки. А поскольку земли те принадлежат ныне калужскому удельному князю, то необходимо найти способ как с ним договориться.
Олекса, посланный в Козельск разведать всё на месте, обернулся быстро, всего за пару недель. Оказалось, что небольшая деревушка там уже имелась, вот только совсем недавно, в 1507 году, татары изгоном прошлись по тем местам, уведя большинство жителей. Это было не совсем хорошим известием, но отступать Андрей не стал, уж больно выгода намечалась большая. Оставался лишь вопрос путешествия в Калугу, но тут на помощь пришёл, как всегда, брат Силуан, которого в стольный город удельного княжества тянули не только божественные дела.
Вот с такими мечтами и планами, в одно не очень тёплое весеннее утро струг "Святой Варфоломей" - ну а как же, судно да без названия, это же непорядок - отвалил от песчаной косы и, поймав парусом ветер, начал неспешное плавание вверх по течению...
Всё же, как хорошо стоять на нагретой солнцем палубе и чувствовать, как дрожит в руках штурвал! Подумав так, Андрей мысленно рассмеялся: до изобретения последнего был ещё почти век (кстати, а почему бы и не ему его "изобрести", надо будет подумать об этом на досуге). Старое, доброе рулевое весло служило ещё для управления большинства речных, да и части морских судов. Для остальных хватало и простого навесного руля с румпелем, как сделано было на монастырском струге (при длинных-то галсах встречного или бокового ветра корабль сильно кренится, а поэтому рулевое весло либо над водой и бесполезно, либо - под водой и неуправляемо). Но ведь всё равно чувствуется!
Мимо проплывали крутые безлесные берега, обрывы, на которых видны были пласты почвы. К полудню впереди показался другой струг, что на веслах выгребал против течения. Оно и понятно, ветер, с утра дувший в корму, к обеду переменился и, если "Варфоломей" лишь накренился, ловя боковик раздувшимся парусом, то на впереди идущем просто спустили рей и теперь занимались физическим трудом. Наверно многие из тех гребцов позавидовали варфоломеевцам, когда струг со странным парусом обгонял их.
Пока обгоняли, выяснили, что те тоже держат путь в Калугу, но присоединяться не стали - уж больно медленно шли мужички.
Хотя и они тоже не сильно разгонялись на фарватере. Хождение по рекам отличается от хождения по морю: ведь река представляет собой протяжённую
извилистую узкость с малыми неровными глубинами и значительными переменными течениями. Следовательно, обстановка на переходе меняется исключительно быстро, а навигационные опасности расположены нередко на самой границе судового хода, имеющего во многих местах предельно малую ширину. Да ещё и речные мели не постоянны, гуляют под воздействием вод. Потому при плавании по реке судно лучше вести по стрежню, да не забывать за поверхностью смотреть. Умелый речной кормщик, прежде чем самому стать у руля, не один раз сплав совершит, на практике изучая общую речную лоцию, зато и ориентируется подчас по таким ориентирам, которые другим и незаметны. А ко всему ещё должен он владеть искусством определения наибольших глубин для прохождения своего судна, да желательно знать (а уж коль вынесло на незнакомую речку, то и у местных поспрашивать), где и какие есть препятствия для прохода, да в какое время наибольший уровень воды...И хоть кормщик у них был опытен, но рисковать выскочить на неразведанную мель ни Андрей, ни брат Силуан не хотели. Итак, почитай, быстрей всех по реке шли.
До середины первого дня пути погода была ясная и солнечная, а позже стали набегать облачка. Погода стала ухудшаться: небо постепенно затягивало тучами, чувствовалось, что дождь мог пойти в любую минуту, а поэтому срочно следовало найти место для стоянки. И вскоре оно было найдено на одном из поворотов реки. Быстро спустили парус, и судно по инерции плавно въехало в песчаный берег. Канатами его тут же закрепили за ближайшие деревья и принялись обустраивать лагерь.
Холодный дождь хлынул, когда люди уже успели поужинать и попрятались в укрытиях. Под размеренный перестук капель Андрей быстро уснул, укутавшись старыми шкурами.
Новый день начался лёгким туманом, что словно покрывало укрыл русло реки. Проснувшийся княжич ещё немного полежал, но поняв, что сон прошёл окончательно, сладко потянувшись, вылез на палубу.
Накинув кафтан на плечи, он прошел к корме и сел на борт, свесив босые ноги к воде. Весенняя река ещё не успела прогреться, и от неё ощутимо тянуло холодом. Держа в руках удочку, он долго всматривался в туманную даль. Ловить рыбу поначалу не сильно хотелось. Да и не интересовался как-то, рыбачат ли местные князья сами или нет. Но и просто сидеть с удочкой было тоже глупо. А потому, плюнув на все условности, он всё же насадил припасенных заранее червей на крючок. И вскоре забыл обо всём. Ещё бы, место-то попалось просто на загляденье. Рыба ловилась разная и по размеру, и по виду. Недолго посидев, он наловил и пескарей, и уклеек, и неплохих по размеру плотвиц, и маленького подлещика, и даже голавлика небольшого. Всё это отнес к костру, где уже закипала вода в котелке, над которым хлопотал ночной дозорный, готовя завтрак. Кстати, воду на еду брали не в реке, а во впадающем в неё недалеко от мыска ручье. Андрей даже усмехнулся про себя: если эту речную воду считали хуже ключевой, то что бы предки сказали, увидев реку через пятьсот лет? Прокляли б потомков и были бы правы. Так загубить свою природу, это было бы выше их понимания.
Проснувшиеся судовщики с удовольствием похлебали ушицы и начали готовиться к продолжению пути. Правда сам отход пришлось отложить из-за тумана, окутавшего русло.
Наконец он опал, и давно вставшее солнце обогрело землю жаркими лучами. Повинуясь командам кормщика, струг наконец-то взрезал носом воды реки и продолжил свой путь. Весь день они шли, по дороге обгоняя попутные суда, но туман всё же вмешался в их планы, задержав отплытие. Ночью всё судоходство на реках прекращалось, а судовщики предпочитали вставать на ночёвку в прибрежных деревеньках (в которых брат Силуан так же не забывал проворачивать свои торговые делишки). И вставать предпочитали у своего, московского берега, считая его более безопасным. Но в этот раз вышло по другому.
В то утро Андрей проснулся рано, небо на востоке ещё только начало светлеть. Они по обычаю встали на ночь в небольшой деревеньке, притулившейся к воде, вот только раскинулась та деревенька на другом, рязанском берегу. Отсюда до Калуги оставалось совсем ничего, а потому с подъемом не спешили, да и брат Силуан явно чего-то нашёл тут интересного, вчера аж до звезд засидевшись у местного старосты.
Поёжившись от пронизывающего ветерка (с воды здорово тянуло холодом) он поспешил к реке, чтобы порыбачить. Недалеко от струга, приткнувшегося к берегу у подножия довольно большого склона (особенно если смотреть снизу), были построены мостки, с которых бабы обычно стирали бельё. На них-то он и расположился. С этих мостков, как удалось выяснить у деревенской ребятни, неплохо ловилась плотва и мелкий подлещик.