Чтение онлайн

— Танатес, — прошептала она.

Размахивая крыльями, из ночного неба на палубу опустился ворон. Птица стала светиться и менять форму, и вот перед ними оказался высокий мужчина в черном плаще, изодранном в лохмотья в сотне мест. Красная тряпка, которой он некогда прикрывал отсутствовавшие глаза, исчезла — ее сорвала Белая Госпожа во время их поединка. В его пустых глазницах полыхало черное пламя.

Последовало мгновение оглушительной тишины, и затем одна из Нерожденных прыгнула на Танатеса. Он поднял руку в перчатке, и ее потащило с палубы, швырнуло за борт, и она погрузилась в пенившиеся волны, как обломок кораблекрушения.

Мрачный чародей

сделал шаг к экипажу. От него пахло черным порохом, пеплом и смертью.

— Слуги Элассы, — прорычал он. — Где ваша хозяйка?

— Защищает свой народ, — ответила Нерожденная — капитан корабля. — Тебя здесь не принимают, Ворон.

Танатес рассмеялся — словно ворона прокаркала.

— Ты не понимаешь. Я не спрашиваю у тебя разрешения. У нас с твоей хозяйкой есть незавершенное дело. По ее приказу меня высекли и повесили на стене ее города. Она даже украла мои воспоминания. Теперь я здесь, чтобы отомстить.

Чародей поднял кулак, объятый черным пламенем.

— Подожди. — Саша заковыляла вперед, споткнулась и упала на колени, больно оцарапав их о палубу. — Ты сражался с фехдами. Почему?

Танатес ответил не сразу:

— Древние умертвили здесь сотни невинных. Король–чародей Далашры не позволяет, чтобы несправедливость оставалась безответной. Это я помню. Теперь вы, слуги Элассы, ответите за преступления хозяйки.

— Подожди, — снова сказала Саша. — Ты меня знаешь. Я — Саша. Даварус Коул говорил обо мне.

Чародей опять помолчал.

— Даварус Коул? А. Дитя смерти. Ты — девушка, которую, по его словам, он любит.

«Любит? Никто не может меня любить». Саша отчаянно заморгала, стараясь избавиться от тумана в мозгах, порожденного хашкой, понимая, что сейчас — ее единственный шанс предотвратить катастрофу.

— Он говорил, ты — хороший человек. Мы не ответственны за то, что Белая Госпожа сотворила с тобой. Мы приплыли на эти острова в поисках магии, чтобы помочь сражаться с фехдами.

Танатес поморщился.

— Я думал сделать то же самое. Древние и близко никого не подпустят. Оружие, которое есть у них, достает дальше любого лука или пушки.

Неожиданно Фергус откашлялся и поднял тонкую руку.

— Извините. Позвольте мне задать вам вопрос, если можно. Жажда мести перевешивает долг перед человечеством?

Саша уставилась на Фергуса. Его глаза блестели. В них не было ни страха, ни ощущения понимания, сколь он близок к тому, что его магическим образом выпотрошат. Только любопытство перед очередной тайной, которую следует раскрыть.

Самопровозглашенный король–чародей Далашры нахмурился.

— Не говори мне о долге. Первейший долг короля всегда перед его народом.

Фергус кивнул.

— Тогда ваш долг — отложить вендетту против моей хозяйки и помочь нам сражаться с фехдами. Ибо, если вы этого не сделаете, все человечество обречено.

Черное пламя, окружавшее сжатый кулак Танатеса, замерцало и погасло. Он нахмурился.

— Легко говорить. Элассу не заботит долг. Глубочайшее из всех ее желаний — быть спасительницей. Оно и правило ее яростью, так же, как и потеря нашего ребенка: она отказалась от объединения Конгрегации и Альянса. Вместо этого мы его обрекли.

— Ты еще можешь нас спасти, — прошептала Саша. — Ты и Белая Госпожа. Пожалуйста. Больше никого нет.

На долгое время воцарилась тишина. Танатес покрутил головой по сторонам, словно осматривая урон, нанесенный кораблю фехдами.

— Я узнал, что сделали здесь Древние. Эти тела…. Мне все равно.

— Так ты нам поможешь? — взмолилась Саша.

Танатес тяжко вздохнул. Стиснув челюсти, уставился невидящим взором в небо и в конце

концов кивнул.

— Ты должна устроить нашу встречу. Я не могу обещать, что мы не убьем друг друга. Но если Эласса и я сможем оставить в стороне ненависть, я расскажу ей о том, как провел время в Сонливии, и об одном фехде, которого очень хорошо узнал. Его звали Айзек.

Полумаг погладил руку женщины, находившейся рядом с ним, поражаясь тому, сколь нежна она на ощупь. Та вознаградила его улыбкой, которая при данных обстоятельствах чуть не разбила его иссохшее сердце, или что у него там было на этом месте.

Воздух разорвал оглушающий сигнал рога, и гигантское транспортное судно с оружием, предвещавшим Расплату Телассы, на борту вошло в гавань. По размерам оно почти соответствовало флагманам Первой и Второй флотилий, но на нем не было артиллерии, а экипаж насчитывал минимально необходимое количество человек. Большую часть главной палубы занимал металлический цилиндр, такой громадный, что мог соперничать с башнями, которые Эремул увидел из гавани Телассы; этот чудовищный ствол из стали был направлен в небо. Айзек называл его Разрушителем Миров. Судья вскользь упомянул, что в таинственные Прежние Времена оружие могло быть развернуто в гораздо более компактной форме, а когда тысячи таких устройств применили одновременно, это в конце концов и привело к массовому опустошению их древней родины.

«Исчезнувшие и человечество. Мы разделяем с ними склонность к массовым убийствам, которые посрамили бы и богов, не считая того, что мы убили и их тоже».

Полумаг почувствовал, как пальцы Моники сжали его руку. Он оторвал взгляд от предвестника их гибели и встретился с ней глазами.

— Будет больно? — спросила она его. — Когда наступит наш черед, будет больно?

Эремул беспомощно пожал плечами.

— Я так не думаю. Это произойдет мгновенно, насколько я понимаю. У нас не найдется времени, чтобы ощутить боль. Одна секунда, и… — Он умолк, не желая заканчивать фразу.

— Но ты же чародей. Твоя магия может защитить нас? — Надежда, прозвучавшая в голосе Моники, заставила его почувствовать себя шестидюймовым крошкой.

«А я ведь почти трех футов достигаю в хороший день».

— Моя магия не защитит нас, — слабым голосом ответил он. — Даже магия Белой Госпожи не защитит ни ее город, ни ее народ. Оружие, которое применят с того корабля, Разрушитель Миров, уничтожает всю материю. Взрыв будет колоссальный. Ничто на мили вокруг не выживет.

Зазвучала труба, и Полумаг посмотрел вниз, на причалы, к которым приближалась процессия фехдов, чтобы встретить прибывавшее судно. Генерал Савериан целеустремленно шагал впереди. Рядом с ним шла женщина–фехд, присутствовавшая, как вспомнил Эремул, во время побоища в день его предполагаемой казни. Айзек и его сестра Мелиссан, которую он знал некогда как Лорганну, следовали за ними, а позади шествовала еще пара десятков Древних. На правом плече Савериана возлежала смертоносная ручная пушка, применяемая Древними, только больших размеров, чем у всех остальных.

— Нам нора идти, — пробормотал Эремул.

Им нужно было отдохнуть от Прибежища, не говоря уже о нескончаемых безумных словоизвержениях Марда и Рикера. Уединение стало роскошью, не доступной никому в условиях оккупации города. Как ни странно, гавань была чуть ли не самым безопасным местом для печально известного отверженного. В отличие от его соотечественников, жителей Сонливии, фехды не испытывали к нему враждебности. Не в большей степени, чем сам Эремул — к крысам, которые наводнили Прибежище. Его настигнет Расплата, когда придет время, вот и все. Мелочная жестокость — это, казалось, удел меньших рас.