Чтение онлайн

Капюшон Коула был плотно натянут на голову. Саша знаком попросила Деркина обождать, а затем медленно двинулась вперед по центральному проходу, шагая по упавшей каменной кладке и кускам загнивавших церковных скамей.

Голова Коула чуть шевельнулась, когда он заслышал ее приближение.

— Тебе следует уйти, — прохрипел он. — Здесь будет небезопасно.

— Что ты делаешь? — спросила Саша, хотя уже знала.

Поняла, как только Деркин принес ей новость.

— Осуществляю предначертанное. Я больше не могу убегать от своей судьбы. Похититель мне не позволит.

Он

повернулся, чтобы взглянуть на нее, и она ахнула: лицо бледное, как у призрака, тонкая кожа туго натянута на череп.

— Ты превратишься в чудовище, — сказала она, пытаясь сдержать слезы.

— Чудовище, которое нам нужно, — мрачно ответил Коул. — Савериан не остановится, пока все мы не умрем. Мы не можем победить его. Не сможем, если я не приму полностью того, кто я есть.

— Ты — мой друг, вот кто ты есть, — возразила она. — Мой лучший друг. Единственный друг.

— Мне жаль, — проговорил юноша.

Подняв руку, он положил ее на сердце Похитителя. Его кожа тут же обрела цвет, а щеки — некоторую пухлость — жизненная сила вернулась к нему.

— Мы можем побить его, — умоляла Саша. — Мы побили его однажды — сможем снова! Пожалуйста, Коул, остановись.

— Он убил их всех, — прохрипел Коул.

Его голос начал меняться, превращаясь в холодный и зловещий.

— Кейна и Джерека. Белую Госпожу. Танатеса. Не получится тянуть бесконечно. Пора с этим покончить.

— Коул…

— Тебе и Деркину нужно убираться отсюда. Как только я потеряю себя, я исчезну навсегда. Я не могу предсказать, что станет делать Похититель.

— Ты обещал мне, — напомнила Саша, в глазах которой стояли слезы. — Ты обещал, что никогда меня не бросишь.

Коул дернулся, словно его пырнули ножом.

— Ты теперь — правительница города. Ты во мне не нуждаешься.

— Ты не прав, — тут же сказала Саша. — Ты нужен мне больше, чем когда–либо.

Коул убрал руку с сердца Похитителя, и Саша поняла, что опоздала. Ее друг исчез, в его серых глазах лишь на кратчайший миг оставался отблеск узнавания.

— Убей их всех, — прорычал он.

Этот голос больше не принадлежал Коулу, но скорее отдавался эхом откуда–то из могилы.

Из горла Деркина вырвался вопль ужаса, когда существо, которое было Коулом, извлекло Проклятие Мага и направилось прямиком к Саше. Девушка смотрела, как оно надвигалось, видела лицо, не выражавшее ничего, кроме намерения убивать, а в голове ее проносилась сотня мыслей. Она могла попытаться применить телекинетическую силу, чтобы отшвырнуть его в сторону, но так его остановить бы не удалось. Могла бы бросить в него упавшую каменную кладку, похоронить под грудой обломков, раздавить его тело, чтобы он никогда не покинул храм.

Саша никогда не сделала бы ничего подобного. Не с ним. Она сама бы умерла первой.

— Я люблю тебя, — прошептала она вместо всего этого и стала ждать конца.

Неожиданно привидение, которое было Коулом, заколебалось. Со сдавленным криком оно повернулось и всадило Проклятие Мага в сердце Похитителя, вскрыло его, и поток крови хлынул на алтарь, затопив его. По руинам прогрохотал освобожденный от телесной оболочки вопль, а с Коула опали тени,

и в нем умерло зловещее свечение.

И перед ней снова появился он.

В этот ранний час на причалах царила тишина. Было еще по–летнему жарко, и Коул, сбросив плащ, смотрел на гавань, наслаждаясь спокойствием и одиночеством — желанной переменой после безумия недавних месяцев.

Корабли, которые Теласса отобрала у Савериана, стояли в гавани, как безмолвные стражи. Их экипажи составляли невольники, привезенные в город Саверианом. Как ни удивительно, Саша еще не освободила их от рабской зависимости.

Закрыв глаза, Коул наслаждался морским бризом, дувшим в лицо. Каким–то образом ему удалось не поддаться Похитителю.

«Она сказала, что любит меня».

Даварус уничтожил отделенное от тела сердце Бога Смерти. С тех пор бог молчал, но юноша понимал, что Похититель не исчез, он по–прежнему ощущал в себе его сущность. Коул знал, что без сердца, которое могло восстановить его жизненную силу, ему останется только одно: убивать, чтобы выжить. От этой мысли его тошнило. Ему не хотелось убивать. Больше никогда.

Коул заметил, как что–то подскакивает на волнах. Опустив руку, он поднял из воды колесо и с любопытством уставился на него. Оно показалось юноше смутно знакомым.

— У Создателя определенно есть склонность к театральности. Структура никогда не перестает удивлять.

Коул повернулся. Позади него только что появился старый, полный человек в черных одеждах. На его лице доброго дедушки играла дружелюбная улыбка, но что–то в облике незнакомца с ней диссонировало. Внезапно Даварусу стало не по себе, словно по его коже поползли сотни крошечных, невидимых пауков.

— Откуда ты? — требовательно спросил он.

— Да в общем–то ниоткуда, — ответил незнакомец.

Восходившее солнце залило его лицо красным светом.

— Кто ты?

— У меня много имен, и все они неверные. Имена могут быть опасными, ибо знание чего–либо дает власть над ним. Ты можешь знать меня как Мариуса.

— Мариус? — выдохнул Коул. — Лорд–маг Призрачного порта? Я думал, ты мертв.

Он уставился на колесо, которое держал в руках. В воздухе повисла капля воды, застигнутая во время падения. В небе над ними застыла во времени чайка.

— Такой человек, как ты, наверняка понимает преимущества пребывания в тени, — сказал Мариус. — Разумеется, это твоя природа уведомляет о моем появлении.

Коул вгляделся в глаза незнакомца.

— Ты — кровавый маг, — прошипел он. — Ты послал Волгреда, чтобы убить меня!

— Я послал Волгреда, чтобы испытать тебя. Ты, в конце концов, — избранное орудие Похитителя. Каждое орудие время от времени требует заточки.

— Я — не чье–то орудие, — отрезал Коул.

— Все мы — чье–то орудие, мальчик. Твой выбор определяется не тобой, но более великими, чем ты. Ткачами, архитекторами, дирижерами. Большинство идет по жизни в блаженном неведении, что пляшут под мелодии, которых не могут слышать. Веками Благоприятный край плясал под мои.