Клетка
Шрифт:
Протяжный стон слетает с девичьих губ, звук эхом разносится по душевой и почти заставляет меня кончить. Её киска сжимает мой член, судорожно хватаясь за него. Пальцы Тор тянут меня за волосы, а каждая чёртова мышца напрягается.
— Джуд… — выдыхает она, отчаянно и беспомощно. Я люблю наблюдать, как она ищет во мне опору, кончая. Каждый чёртов раз. Она пытается отстраниться от меня, но я прижимаю её к себе, входя в неё ещё глубже. Всё напряжение, скопившееся внутри меня, исчезает во взрывной жаре, когда я кончаю, прижимая её к стенке душа, и мы оба тяжело дышим под тёплым потоком воды.
Тор кладёт руку
— Я всё ещё злюсь на тебя, — говорит она. — Просто чтобы ты знал, что тот факт, что ты загнал меня в угол душа, ничего не меняет.
Я смеюсь, когда ступаю под воду и провожу рукой по волосам.
— Так же сильно, как пыталась бороться с этим?
— Пошёл нахер, — она проходит мимо меня, открывая дверь душа и выходит.
— Даже не смоешь мою сперму? — ухмыляюсь я.
— Трахни себя, Джуд! — кричит она в ответ, когда выходит из ванной.
— Ты только что это сделала.
Я заканчиваю принимать душ и одеваюсь. Когда я спускаюсь вниз, Тор уже на кухне готовит завтрак Кайле. Она поворачивается и смотрит на меня, ставя тарелку Кайлы перед ней, и я не могу удержаться от смеха. Я подхожу, наклоняюсь и быстро целую свою малышку в голову.
— Будь милой с мамой. У неё тяжёлый день, — я поворачиваюсь к Тор и подмигиваю.
Марни хихикает сидя за барной стойкой. Тор садится рядом с Кайлой и опирается локтями на стол, обхватив кружку кофе.
— Каждый день — тяжёлый день, когда нам приходится мириться с твоим папой, — отвечает она сквозь стиснутые зубы.
Кайла визжит, улыбаясь, хлопает руками по подносу и опрокидывает сок.
— Па-па. Па-па.
— Папа вернётся позже, — ответил я. — Люблю тебя, — моя дочь улыбается, и я посылаю ей воздушный поцелуй. Тор просто смотрит на меня. — И тебя тоже люблю, куколка, — говорю я, прежде чем пойти к машине.
Мне требуется час, чтобы добраться до бара из нового дома. Я паркуюсь перед баром, заглушаю двигатель и оглядываю пустую парковку. Единственная машина здесь — изношенная «Toyota» Пепе, что-то тут не так.
Я вхожу внутрь, моя рука покоится на пистолете. Предохранитель снят. Я ненавижу это чёртово чувство. Здесь, на этом острове, я почти забыл, каково это — беспокоиться о дерьме. Быть типа мертвецом имело свои преимущества — до сих пор. Пепе бросает взгляд из-за стойки. Затем улыбается, его золотой передний зуб блестит на солнце.
— Привет, босс, — он достаёт что-то под стойкой, и моя хватка на пистолете становится сильнее. Я не доверяю ни одной долбаной душе сейчас, потому что знаю, что все работают на картель. Пепе кладёт на стойку банковскую сумку и гладит её. — Все деньги здесь, — затем он тянется за бутылкой виски и наливает шот, толкая его через барную стойку ко мне.
— Спасибо, Пепе, — глотаю виски, когда дверь распахивается, и в комнату входит чёртов Габриэль. — Пепе, сделай мне ещё, — говорю я. Он кивает, наливает очередной шот и передаёт мне.
— Прости за ту ночь, — говорит Габриэль, подходя к бару, — этот русский сумасшедший.
Я поднимаю брови удивляясь.
— Да что ты говоришь?
— Он русский, они там все такие.
— Ты расскажешь мне, какого хрена он хотел и какого чёрта я должен был участвовать в этом дерьмовом шоу?
Габриэль пожимает плечами, садясь на табуретку.
— Пива? — спрашивает Пепе, и Габриэль
кивает.— Какая-то фигня из-за того, что он хотел мой кокаин. Я сказал ему нет, — он фыркает. — Каждый хочет мой кокаин. В конце концов, он лучший.
— Хорошо, — говорю я, держа стакан у рта. — И можно догадаться, что всё прошло не очень классно.
Габриэль пожимает плечами, когда берёт пиво у Пепе.
— Что, чёрт возьми, он собирается делать, а? Русские не приветствуются в Мексике. Если бледный лорд Нарнии ступит ногой на мексиканскую землю, — Габриэль использует свой палец, имитируя то, как перерезают шею, — его горло будет перерезано, а мы будем висеть вместе с ним на его же кишках, — он делает глоток пива.
Дело в том, что Габриэль не преувеличивает. Он сделает это, но, тем не менее, я достаточно слышал о Ронане, чтобы знать, что ты не смеешь говорить ему «нет».
— Бледный лорд Нарнии… — я хмурю брови, и Габриэль смотрит на меня.
— Что? Нарния… разве это не место в долбаной России со снегом и дерьмом? — он поднимает своё пиво, снова делая глоток.
Я барабаню пальцами по стойке. Я не могу этого сделать. Не с Кайлой. Не с Тор. Я не могу рисковать.
— Чёрт возьми, — говорю я и бросаю рюмку на стойку бара. — Пепе, — кричу я, — этот грёбаный бар — все твоё, ми амиго. — Пустой взгляд появляется на лице Пепе.
— Ты просто собираешься бежать? — Габриэль закатывает глаза, бормоча по-испански себе под нос. — Так драматично. Ты увидел русских и готов покинуть рай? Русские — это ничто. Я срать на них хотел.
— Ты, блядь, не понимаешь. Дело не во мне, Гейб. Дело в Кайле и Тор, — я вздыхаю. — Мне не нужно это дерьмо в моей жизни, мне этого хватило на грёбаные века вперёд.
— Это твоя жизнь, букмекер, — его губы кривятся в кривой усмешке. — Ты не можешь убежать от этого, как и я.
Повернувшись, я тычу ему в лицо пальцем.
— Не называй меня так!
Он пожимает плечом.
— Почему бы и нет? Тор знает, кто ты. Я знаю, кто ты. Это ты забыл, вот и всё.
— Нет, я больше не являюсь таковым, — я поворачиваюсь к двери. — Я чёртов призрак, помнишь?
— Не для русских, — отвечает он насмешливым тоном.
— Гейб, — я открываю дверь, — знаешь, всё выглядит чертовски здорово. Ты стал таким беспечным, что забыл кто я на самом деле, — и с этими словами я поворачиваюсь и выхожу на улицу. Я не такой глупый, чтобы допустить мысль, что я свободен от такого рода дерьма. Скорее всего, я не свободен. Но, по крайней мере, я могу сказать, что я пытался…
***
Я до сих пор не могу, мать его, заснуть.
Эта тёмная тень следует за мной везде. Я чувствую, что дерьмо вот-вот достигнет своего апогея. Я лежу без сна, слушая шум волн, который доносится из открытых дверей балкона. Тёплый луч раннего утреннего солнца проникает через дверной проём. Я стону и переворачиваюсь, обвивая рукой крошечную талию Тор. Я провожу рукой по её бедру, целую её обнажённую спину и думаю о том, как яростно собираюсь её оттрахать. Как только я засовываю руку под пояс её шорт, телефон начинает вибрировать на деревянной тумбочке. Я не обращаю внимания на него. У меня есть вещи и получше, которые меня ждут. Тор перекатывается на спину, всё ещё наполовину дремля, когда обвивает ладошками моё лицо.