Клан. Разбитые стекла
Шрифт:
— А как их звали?
— Сомневаюсь, что у них было понятие имен, подобное нашим, — хмыкнула брюнетка. — Полкан говорил, что истинные имена Сил — по вашему, богов — невыразимы. Да и от неистинных давно не осталось даже стершихся глифов в запрещенных реальностях. Но это и неважно, главное — они встретились.
— И что они сделали? Начали воевать? — для Полины эта история казалась необычной сказкой, интересной, но не имеющей никакого отношения ни к ней самой, ни к медальону, таинственно поблескивающему на ладони.
— Лучше бы воевали. Но они полюбили.
— И что в этом плохого? — не поняла человечка.
— В этом — ничего. Но порой ошибаются даже боги, и их ошибки так аукаются во всех мирах, как гремит не всякая война, — вздохнула Химера. — Союз ангела и демона, светлой
— Вампиры? Разве они существуют? — Полина едва не выронила чашку с чаем.
— На этом уровне их мало, но они реальны не меньше, чем ты или я, — успокоила Химера. — Тебе еще многое предстоит узнать о мире вокруг. Попроси Полкана, может и лично познакомить.
— Не стоит, — Полина передернула плечами, отхлебнула чая и отломила еще кусочек шоколада. — Так что дальше случилось?
— А дальше случилось непоправимое. Как-то Светлая просто исчезла. Демон слетел с катушек, думая, что потерял ее. Разрушительная ипостась Темного натворила много всякого, пока он искал свою богиню по всем доступным мирам. И когда нашел, ярость и страх потерять снова оказались сильнее любви.
— Она что, предала его?
— Нет, просто заигралась в Творение в мирах Света, куда ему хода нет. И не заметила, как прошли эпохи.
— Это как здесь: у нас проходит пара часов, а в базовой реальности несколько дней? — уточнила Полина, пытаясь увязать новые факты с уже известными.
— Молодец, усекла, — кивнула Химера. — Только у нас масштабы поскромнее.
Полина представила реакцию чекиста, исчезни она на несколько дней, даже если для нее пройдет полчаса. Девушку бросило в дрожь — крапивой она бы точно не отделалась.
— Демон что, убил ангела?
— Не убил. Это же Силы, а Силу невозможно уничтожить, — непонимание человечкой очевидных вещей позабавило Химеру. — Но ее можно связать, ослабить, исказить, запереть… Демон об этом знал явно больше, чем скромный майор спецназа.
— Так он ее лишил свободы?
— Именно, — кивнула брюнетка, щурясь на пламя. — Демон отрезал ей крылья, сковал и запер в таких глубинах Бездны, куда не долетает даже лучик Света. Ее кровь растеклась Рубиновой Туманностью, отрезанные крылья навеки остались в небе в виде Млечного Пути, а слезы падали в плотные миры и превращались в альцион. Уже здесь, на этом слое реальности, этот металл назвали Слезами Атлантиды — впервые активно использовать его начали именно атланты. Именно из-за него началась война, погубившая великую цивилизацию. Но в большинстве миров альцион называют Слезой Ангела.
Химера осторожно коснулась альционовой цепочки медальона, стараясь не притрагиваться к камню. Синий перстень на руке Полины, словно отозвавшись, засиял чуть ярче и потеплел.
— Она же была богиней, сильной и могущественной. Почему она не защитилась? Или не убежала снова в светлые миры? — озвучила Полина терзавший ее вопрос.
— Она любила демона и доверяла ему. Не ожидала, что он может так поступить с той, с которой вместе творил миры и летал на крыльях любви. Боги тоже не всемогущи и не всесильны, Линка.
— И что же стало с пленницей демона? Ты же говоришь, Силу невозможно уничтожить. Значит, она не погибла?
— Скорее, погибла, — вздохнула Химера. — То, что металось в Бездне среди жутких тварей, больше не было тем сильным, прекрасным существом, которое творило миры и могло любить. Знаешь, дракон, потерявший крылья, маг, потерявший Силу, оборотень, утративший пару или вольная птица, лишенная свободы, умирают. Только не сразу, а медленно и мучительно. В чем ценность жизни, в которой не осталось смысла и всего, что придает ей ту самую ценность? Жалкое существование в неволе было невыносимо для вольной Силы, рожденной от Изначального Света. Каково ей было потерять все — и крылья, и силу, и свободу, и пару. Ведь это демон разрушил ее жизнь, а такое не прощают ни люди, ни маги, ни боги.
Свет в глазах и сердце ангела обратился тьмой, любовь превратилась в ненависть к тому, кто из возлюбленного стал злейшим врагом. Искалеченная богиня медленно угасала без живительного Света. И всей душой ненавидела демона — с такой же силой, как прежде любила. Но не может светлая богиня существовать в ненависти, когда ее природа — любить и созидать. Переполненное болью, злобой и отчаянием сердце не выдержало и разлетелось на миллионы миллионов осколков, которые по сей день находят в темных мирах. Эти осколки — застывший, остановленный Свет, который невозможно использовать. Но такие артефакты бесценны в борьбе с любыми проявлениями Тьмы. От такого камушка будут держаться подальше даже демоны и твари из Бездны. Я лучше бомбу неизвестной конструкции возьмусь обезвреживать, чем этот камень трогать. Ну его нахрен!— Вот почему Андрей Аристархович не смог его коснуться. Это оружие против темных!
— Не совсем, — рассмеялась Химера. — Он — не я, а иерарх уровня. И пускай у него преобладает Тьма, в нем есть так же Свет и Хаос, медальончик ему по барабану. Но артефакт влияет на пространство, потоки Тьмы в нем и магический фон, так что самое разумное, пожалуй, убрать его в саркофаг…
— А что сам демон? — Полину захлестнуло любопытство. — Он не пожалел о том, что сделал?
— Пожалел или нет — демонова праматерь его знает, мне он ничего об этом не сказал, — фыркнула Химера. — Да и поздно было жалеть, что в этом толку — рыдать над разлитым коньяком. Но это не принесло ему ни покоя, ни счастья — пролив кровь богини, он переступил черту, нарушил свой собственный Закон. А законы мироздания не могут нарушать даже Изначальные. Демон навеки остался в том моменте и состоянии, когда преступил Закон, застыл в нем, как мошка в капле янтаря, увяз в бесконечной темпоральной петле. Он остался безумен, обречен вечно любить ту, которая его ненавидит, и пытаться силой вернуть счастье, которое вернуть невозможно. Так появился Разрушитель.
У Полины от перегрузки информацией и впечатлениями голова шла кругом. Глаза против воли закрывались.
— Красивая сказка. И страшная, — девушка долила себе чая и снова потянулась за шоколадкой. — Откуда ты все это знаешь?
— Помимо полигонов, военных баз, тиров и спортзалов существуют еще и библиотеки, — мурлыкнула Химера. — У шефа библиотека — одна из лучших в мире, а у меня было время, желание и возможность учиться.
— Это он тебя всему научил? — распахнула глаза Полина.
— Не всему, но очень многому. Полкан многое дал мне. Фактически, всем, чего я достигла, и даже жизнью я обязана ему.
— Ты его не боишься, уважаешь, даже в какой-то мере… любишь, — Полина окончательно растерялась. — А он тебя… не…
Уставшая, измученная напряжением человечка не могла выразить свои мысли, но Химера и так поняла, что ее тревожит. И звонко рассмеялась.
— Лин, нет. Не принуждал. У нас другие отношения, пусть и не совсем уставные. В клане все связи в той или иной степени родственные, так что мы друг для друга — некровная родня. Мы оба потрепанные войной, что черти, оба теряли близких и ходили по Грани. Мы слишком похожи и слишком многое прошли, чтобы видеть друг в друге сексуальные объекты. Сама подумай, на кой демон Полкану его собственная тень, более слабая версия его самого? Энергетически мы друг другу в постели “невкусные”. Иногда подобное тянется к подобному, но чаще притягиваются именно противоположности, — задумчиво пояснила Химера, потягивая чай. — Полкан — не озабоченный бабник, скорее, в тебе он увидел свой шанс. И если ты посмотришь на все разумно, без человеческих глупостей — сама увидишь, что этот шанс обоюдный.
Девушки одновременно взглянули на целехонькую вазу, привезенную из Солнечногорска.
— Лена, в базовой реальности он… меня… целовал! — выпалила Полина, сгорая со стыда.
— А кого еще он должен там целовать? Координатора, вертолетчика, начальника базы? — удивилась брюнетка.
Девушка растерянно промолчала. Помимо щек, у нее вспыхнули даже уши.
— Не отталкивай его, Лин, — тихо попросила Химера, коснувшись плеча человечки. — Ты только накалишь ситуацию и причинишь боль себе.