Клан. Разбитые стекла
Шрифт:
Полина накинула длинную мантию, подбитую мехом, и вышла на ажурную террасу, опоясывающую весь верхний ярус замка. В лицо хлестнул порыв пронизывающего ветра, растрепавшего волосы. В горах всегда было холодно, это не пугало девушку. Намного сильнее пугало то непонятное, что с ней происходит. Нежно-бирюзовое небо надвое разорвала невыносимо яркая полоса солнца, ныряющего в облака. Исполинские горы тонули в клубах густого молочного тумана. Где-то она уже видела такой, только… забыла. Ало-малиновый градиент заката казался зловещим, словно небо небрежными мазками измазали в кровь. Она никогда не видела столько крови. Полина плотнее закуталась в теплую мантию и зажмурилась, отгоняя жутковатую картину.
Чьи-то сильные теплые руки обхватили ее сзади, уютно прижав к мужской груди. Вслед за
— Ра! — обрадовалась девушка. — Ты откуда тут взялся?
— Прямиком с важной встречи, — Ра закрылся щитами, не желая посвящать сестру в подробности беседы с одним из осведомителей. — А ты чего дрожишь тут на ветру?
Кроме него, никто не посмел бы ее коснуться против воли, опасаясь неминуемой смерти. Именно такова кара за оскорбление Птицы правящего дома. А сама девушка настойчиво избегала любых контактов с мужчинами, делая исключение только для брата. Она не отдавала себе в этом отчета, просто рядом с Рамоном было хорошо. С ним она чувствовала себя в безопасности, чего не могла сказать о других. Полина часто ловила на себе восхищенные, оценивающие, заинтересованные мужские взгляды, но испытывала от этого скорее дискомфорт, чем женское тщеславие. И держалась особняком, предпочитая общество Ра и Мии — молоденькой жизнерадостной птички, выделенной ей в помощь.
— Ра, со мной что-то происходит, — призналась девушка. — Я словно во сне, под водой или колпаком. Кажется, у меня провалы в памяти или сбой сферы сознания. Пытаюсь что-то вспомнить, понять — и не могу. Наверно, ты прав, стоит обратиться к целителю. Или хорошему менталу.
Рамон помрачнел, крепче сжимая руки и крылья.
— Хорошо, что ты мне сказала. Я вызову целителя. А пока у меня выкроилось немного времени, не слетать ли нам на твое любимое вертикальное озеро? — Ра хитро прищурился и расправил крылья.
… Земля А-19/004-6-17. Апрель 1967. Загородная резиденция полковника Ивашина. Координаты засекречены
Полигон медленно догорал, выбрасывая в низкое свинцовое небо черные клубы едкого дыма. Андрей медленно шел по раскаленной выжженной земле, смотря сквозь пространство. Под подошвами жалобно хрустели обгоревшие головешки, осыпаясь пеплом. Язычки пламени в глазах уже угасли, сменившись бездонной Тьмой. Иерарх обернулся, окинул полигон равнодушным взглядом, привычно отпустил темпоральную петлю и задумчиво наблюдал, как небо возвращает дым и серый пепел, отматывая ленту времени от конца к началу. Через пару условных часов проклятый полигон снова будет сверкать, полностью готовый к любым учениям или новому уничтожению.
— В Бездну! — маг стянул прогоревшую до дыр маску, покрутил в руках и бросил в огонь. Пускай догорает.
За последний год он стирал полигон с лица Земли-А столько раз, что сбился со счета. Но это почти не помогало забыться. Пару месяцев назад он нашел другой, более эффективный способ выплеснуть боль, гнев и жажду разрушений. Вооружившись чем придется, маг в одиночку отправлялся в Идавелль, почти превратившийся в мертвый мир, и проводил зачистки. Массовое и изощренное уничтожение плотоядной нежити стало отдушиной и фактически второй работой. Несколько раз на глаза попадались живые хильдас. На них маг не обращал внимания, продолжая черной тенью бродить по городам-призракам и методично крошить зомби. После Андрея не оставалось ничего условно живого, мертвого и немертвого — лишь пепел и смрад горелой мертвечины. Лишь один раз он сорвался и сжег заживо иномирную тварь. Случайно услышав женский крик и какую-то возню, он поначалу даже обрадовался, предвкушая хорошую разминку и дозу адреналина. Но обнаружив вместо толпы ходячих трупов вполне живую мразь, разрывающую рубашку на неумело сопротивляющейся иномирянке, не сдержался. Сжег, как мусор.
Девчонка-хильда с ужасом смотрела на труп и дрожала всем телом. Светло-золотистые волосы, тонкие черты перепачканного, но симпатичного лица, светло-медовые глаза, так похожие на янтарные. С ромбовидными зрачками.
— Как тебя зовут? — спросил маг мысленно.
— Асти, — так же мысленно ответила иномирянка.
— Какого демона тут ошиваешься, самоубийца
долбаная?— В подземном убежище не осталось еды, а в городах еще можно что-то найти, — испуганно, но честно ответила дуреха, с опаской поглядывая на неизвестное оружие. Андрей мысленно завернул многоэтажное проклятие.
— Как я вас, твари, ненавижу, — в глухом голосе мага слышалась не ненависть, а бесконечная усталость. — Ушел бы, так сожрут тебя… В другом мире жить хочешь?
— Я просто… жить хочу. В любом мире, — сжалась девчонка, явно не ожидающая от него ничего хорошего.
Он сам не знал, зачем перенес ромбоглазое отродье в уютный приморский городок мирного уровня Эдем-17. А потом вернулся в резиденцию и впервые за много лет напился, как распоследний человеческий сапожник. А потом тупо таращился в инфозеркало, в глубинах которого скотина Ивер Оррест обнимал его Золотинку и слушал ее звонкий счастливый смех, взлетая с ней к чужому небу.
Андрей отогнал пустые воспоминания и усилием воли переключился на дела. Работа сама себя не сделает, «вилка» сама собой не рассосется, банды не самоликвидируются. И самый опасный враг, все плотнее загоняемый в угол, еще может показать оскал.
Дела, как обычно, накрыли лавиной. Парочка блуждающих аномалий, ликвидация крупного склада «пыли ангелов», подозрение на разлом и всплеск непонятной магической активности в зоне Стоунхенджа, вынудивший иерарха собрать руководителей спецподразделений на экстренное совещание. Кабинет начальника опустел далеко за полночь. Сам Андрей вымотался настолько, что хотелось послать все в Бездну и просто отключиться. Но возвращаться в пустой модуль, где никто не ждет, ложиться в холодную постель, еще хранящую тонкий аромат лета и счастья было невыносимо. Маг отхлебнул коньяка прямо из фляжки, так и не почувствовав вкуса. Пожалуй, вздремнуть можно и в кабинете. А не получится заснуть — прогуляется в Идавелль. Немертвые никогда не спят.
— Андрей, ты же понимаешь, что дальше так продолжаться не может? — у дверей стоял Шторм-Первый. Похоже, он и не уходил, а сам иерарх этого и не заметил.
— Свободен, Первый. Какого демона еще здесь, а не дома с женой?
— Пусть я уже не холостяк, но я все еще твой друг, — напомнил боевой маг. — И не хочу занимать твою паршивую должность, когда тебя грохнут. Или ты сам загнешься. Представь, что сделает со мной Яна?
Андрей невольно ухмыльнулся.
— Ну, жахнет парой молний. Как в детстве, когда волосатый папоротник потоптали — любя, но от души.
— Дурак ты, хоть и Глава, — вздохнул Алишер, опускаясь в кресло. — Жениться тебе надо.
— Катись в Бездну, пока дисциплинарное не впаял, — под взглядом мага открылся дальний шкаф, откуда выплыла солидная бутылка коньяка. — Будешь?
— Нет. Утром с группой на разлом, — отказался боевик. — Да и Элька на порог не пустит.
— В твой собственный дом? Подкаблучник, — хмыкнул иерарх, возвращая бутылку обратно. — Настолько по душе жизнь семейная?
— Не жалуюсь, — пожал плечами подчиненный. — Сволочь ты, конечно, но за супругу я тебе благодарен. И тебе добра желаю. Можешь наказать или выгнать к плешивым демонам, но не забывай, что есть клан, что мы — семья. И ты тоже можешь на нас рассчитывать.
— Я знаю. И ты во многом прав, хоть за субординацию по зубам выпрашиваешь, — проворчал начальник. — Роду нужен наследник, и я, так или иначе, женюсь. На любой женщине, способной мне его родить. А теперь марш к своей жене, пока и вправду не выгнал к плешивым демонам.
Алишер вздохнул и исчез в портале. Продолжать дальше испытывать терпение шефа становилось опасно.
Ивашин мог посылать зама в Бездну хоть до второго пришествия Разрушителя. Но не мог не понимать, что друг прав. Не настолько они оба дураки, чтобы за эмоциями не замечать очевидных вещей. Жениться жизненно необходимо. Долг наследника родовой магии — продолжить и укрепить род, а у него не так много времени. И так почти до сорока дотянул. Долго не мог смириться с тем, что та, кого он любил, погибла. А потом просто привык. Женского внимания и легких, ни к чему не обязывающих отношений ему вполне хватало. И на них порой не доставало времени, да и желания. Жить без лишних слабостей, чувств и привязанностей намного проще.