Клан зверя
Шрифт:
— То, что ты будешь топтаться под дождем, дела не исправит! Спускайся! Можно хотя бы последние мгновенья провести спокойно?
Войт нехотя залез обратно. По его мокрым волосам стекали капли, а в глазах уже метались привычные ей огоньки звериной сути.
Он печально усмехнулся и произнес:
— Я всё хотел тебя спросить, да не решался. Когда ты отдала свою безделушку старому чародею для князя, ты сказала «пусть луна хранит его», почему?
— Что почему? — простодушно пожала плечами Мэг.
— Почему ты так хочешь, чтобы он вернулся живым?! — его взгляд стал слишком острым, недоверчивым, не характерным для глаз Войта.
— Понимаешь, просто …, - Мэг обвела яму блуждающим взглядом, — просто я сильно привязалась к
Войт ошарашено взглянул не неё, как будто увидел впервые:
— Ты говоришь так, словно тоскуешь по нему, словно твоё сердце отдано ему навеки! Как можно было привязаться к этому самодовольному жестокому выродку? — возмущенно воскликнул он.
— Как не знаю, — Мэг опустила глаза и прошептала. — Но я люблю его.
Войту показалось, что даже капли дождя замерли в воздухе, а сам воздух стал тверже камня, потому что ему никак не удавалось вздохнуть. Он задохнулся, в ужасе осознав услышанное! Но больше всего его поразило выражение её глаз, когда она сказала эти слова, такие бездонно-синие мягкие и обволакивающие, со скрытой тайной, которую она с трепетом выпустила наружу. Войт тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и снова взглянул в её лицо.
— Если бы рядом с Ральфом не было его чародея, я бы ещё тебе поверил! Они что-то сделали с тобой, чтобы у тебя помутился рассудок, Мэг! Ты не можешь любить князя. Его просто невозможно любить! Он зверь, как внутри, так и с наружи! — воскликнул он.
— Может, мне и подливали зелья, только я вижу его другим. Со мной он не такой, каким показывает себя. — Словно оправдываясь, тихо произнесла Мэг. — Время покажет. Когда родится ребёнок, я пойму ошибалась я или нет.
На этот раз Войт ничего не ответил, он лишь печально покачал головой, шумно вздохнув, второй раз в жизни почва снова ушла у него из-под ног. Тогда Ральф забрал её тело, почти насильно увозя из селения, а теперь оказалось, что он ещё и посягнул на её душу, на сердце Мэг, ради которого он бы сам отдал всё, что у него было, даже собственную жизнь. И снова он подумал о несправедливости, царящей в этом мире, о том, что кому-то достается всё: и слава, и сила, и любовь, а кто-то остаётся выброшенным на обочину дороги и мир, тем не менее, хранит своё равновесие.
Полнолуние снова завладело Джафрат-Киром, не спрашивая, хочет она того или нет. Они одновременно почувствовали эти жуткие спазмы, только Войт менялся снаружи, а Мэг ощущала изменения внутри себя. Физическая боль была уже почти невыносима, её собственное «я» исчезало за гневом невидимого зверя, дальше она уже не могла мыслить и контролировать свои побуждения. Неведомые силы толкали её вперед, разум взрывался от голода! Ею правил риск и бесстрашие, боль перерастала в отчаянье. Вид находившегося рядом оборотня совершенно не пугал и не удивлял её. Мэг спокойно посмотрела на обращенного Войта — в их глазах горел одинаковый огонь, Войтом управляла его природа, Мэг поддавалась сути оборотня, которого носила под сердцем.
Он вытащил её из ямы и потянул за собой. Несмотря на хромую ногу, Войт-оборотень передвигался достаточно быстро, мчась в тёмную глубь леса, оставаясь равнодушным к хлестающим его ветвям. Ему нужна была жертва, тёплая кровь. И в этом его желании, Мэг была солидарна с ним. Что-то шевельнулось в кустах, и Войт, бросив её руку, с яростью метнулся туда, ломая шею козлёнку варны. Оборотень поднёс к лицу девушки бьющий фонтан крови из разорванной туши, и Мэган, уже не отдавая себе отчёта, с жадностью стала пить теплую, ещё живую солоноватую кровь. Утолив жажду, Войт, осторожно озираясь, повёл девушку сквозь чащи обратно в завоеванное ими логово.
Они выскочили одновременно и с разных сторон. Рычащие твари, лугару — чьи звери были безумны! Запрокинув голову, Войт издал свирепый рык, и легко сломав растущее рядом дерево, толщиной с три его кулака, яростно отбросил сначала одного, а затем другого, поразив последнего
в живот. … А потом случилось, нечто, не поддающееся описанию, отчего нападавший, оставшийся в живых оборотень, умчался прочь на всех четырёх лапах. Вокруг них стали носиться бесплотные призраки оборотней, пронизывая их жутким холодом от взглядов пустых зениц! Их движения были хаотичны, но в тоже время создавали некий ритуальный хоровод вокруг замершей девушки и её друга оборотня. Мэг чувствовала лишь леденящий, словно умерщвляющий холод и сопутствующую ему тревогу, от непонимания происходящего, а вот Войт, пригнувшись к земле, жалобно стонал, хватаясь за голову, было очевидно, что он испытывал нестерпимую боль, с которой его мощное тело не могло справиться. Мэг порывисто обняла его в попытке защитить и защититься самой от этой проникающей пустоты, от этих следящих за ними хищных прозрачных тел, которые беззвучно раздирали свои пасти.Обнимая Войта, Мэган зарылась лицом в его густую шерсть на затылке, накрывая его своим теплом, берущим начало из источника другого мира, она окутала его своим существом, отпугивая исчадий мира умерших биением своего человеческого сердца.
Она почувствовала, что призраки убрались восвояси, только тогда, когда Войт, вздрогнув отпускаемый полнолунием, стал принимать обратно человеческий облик.
Вид его был ужасен! Как могло так осунуться лицо всего за несколько часов? Он словно несвоевременно постарел, глаза запали и помутнели от усталости, в них больше не читался такой живой любознательный огонёк, Войт будто бы потух. Мэг молча отдала ему свою накидку, чтобы он смог прикрыть наготу, помогла ему подняться и в тягостном молчании, они отправились обратно к яме. Она уловила, что человеческий разум возвратился к нему, но Войт почему-то упорно не желал прояснить произошедшее с ними событие.
Ральф лежал полуголый, около развалин бывшего селения, зажимая одной рукой кровоточащую рваную рану в боку. Сражение только-только закончилось, и он снова принял человеческий облик лугару. Бои в полнолуние отличались своей особой яростью и кровожадностью, они били своих врагов, одновременно выпивая их кровь. После таких баталий вокруг валялись горы трупов. Теперь оставалось восстановить силы и зализать раны, а потом подсчитать убитых.
Магнус, как всегда возник из неоткуда, как всегда целый и невредимый. Он заботливо принялся обрабатывать рану своего князя, умудрившись при этом прочитать ему свои обычные нотации.
— Сколько ещё должно пролиться твоей крови и крови твоих воинов, что бы ты, наконец, согласился позволить мне заключить сделку с Тиграном?! Все наши последние усилия были направлены на то, чтобы сохранить тебе жизнь и твою власть в провинции, а теперь эта война ломает все наши планы! Проклятье снято, осталось лишь дождаться появления на свет твоего наследника, нужно быть хитрее, немного уступить противнику, зато выиграть в большем! Позволь мне отправиться к Тиграну и уладить всё это без кровопролития?! Я тысячи раз пытался остановить тебя, но ты упрямо отсекаешь мои идеи!
— Как ты договоришься с ним, а? Что ты собираешься ему предложить? — еле сдерживаясь, проговорил Ральф, кривясь от боли и негодования.
— Ты ничего не потеряешь, можешь на меня положиться, я уже придумал выход. Это сущая ерунда, тебе даже не стоит забивать себе этим голову, пусть эта тяжесть останется на мне, добудем ему несколько жертв из внешнего мира и всего то, — заверительно проговорил Магнус.
Мэган ожесточенно умывалась из холодной и грязной лужи, пытаясь смыть с себя следы крови убитой варны. Накатывавшие на неё воспоминания этого момента вызывали у неё приступы отвращения и ужаса от самой себя. Она старалась не думать об этом, чтобы уже совершенно не впасть в отчаянье, которое и так обступило её со всех сторон. Взять хотя бы Войта. Он так до сих пор ничего не сказал, несмотря на то, что прошли целые сутки.