Клан зверя
Шрифт:
Глава 2
С завидным усердием и в тоже время бережно, Шер вымыла её возле холодного ключа, окатывая бьющей из-под земли ледяной водой, натирая Мэган жесткой травяной мочалкой. Не переставая поражаться вслух, такой светлой и нежной коже девушки и такому, как она считала хрупкому телу.
Сама того не замечая, Шер действительно начала относиться к ней как к маленькой девочке. Было в этой стареющей лугару такое естественное, исходящее из глубины её загадочной сути благородное великодушие и скрытая доброта. Когда сильнейший уверен в своем превосходстве, но в тоже время он уважительно
Шер одарила Мэг одним из своих немногочисленных платьев из грубой материи, больше похожей на мешковину, и соорудила для неё пояс на тонкой талии, чтобы придать «мешку» вид женской одежды. Шер объясняла ей на её взгляд такие не хитрые вещи, как разливать в миски горячую рыбную похлёбку, как следить за чистотой, как стирать в ледяной воде бельё и где можно найти такое удобство как туалет, и многие другие вещи, касающиеся обыденной жизни селения. Объясняла довольно терпеливо, даже не обращая внимание на то, какое при этом было выражение лица у самой Мэган.
И Мэг, так до конца и не осознав что же с ней на самом деле произошло — начала жить заново.
Девушка то и дело себя одергивала, не пуская свои мысли в прошлые воспоминания, держа себя в узком коридоре текущего момента, чтобы не начать сходить с ума горюя за близкими и о потерянной судьбе.
Мэг позволяла себе концентрироваться только на окружающих её вещах, словах, лугару, пытаясь анализировать происходящие события и разглядеть всё-таки эту жизнь, текущую вокруг неё. Нужно было сосредоточиться на той ситуации, в которой она оказалась и только на ней, потому что если Мэг начинала думать о своих родных, оставшихся там, в другом мире или на другой планете, начинала вспоминать всё, что её связывало с домом, тогда в душе будто что-то рвалось, рассыпаясь бусинами страшной боли и одиночеством.
А ещё её частично мучили муки совести, так как вторую половину её натуры захватывал приключенческий авантюризм произошедшего, ведь никогда раньше с ней не случалось ничего подобного, ничего захватывающего, или экстремального. Поэтому чтобы не поверить в то, что она сошла с ума, пришлось поверить в лугару. Тем более что некоторые из них, позволили ей войти в их сердце и понять их внутреннюю суть. И перед Мэган раскрылся огромный мир, такой же большой, бурлящий, загадочный и живучий, как и её собственный. Этот мир постоянно доказывал ей, что он выборол себе право на отдельное существование в цепочке мирозданий, и он будет крепко держаться за это право звериными клыками.
Сидя на стуле, который представлял собой ровно спиленный пень, Мэг чистила земляную репу, с долей зависти поглядывая, как ловко Шер управлялась со своей стряпней, невзирая на внушительный «маникюр».
— А почему у вас больше нет детей? — от нечего делать поинтересовалась девушка, не отрываясь от своей работы.
Шер слышала вопрос, но тем не менее не торопилась на него отвечать.
— Прости меня, Шер, если я спросила что-то лишнее, — спохватилась Мэг, снова подняв на неё глаза.
— Вся наша жизнь — это борьба за право жить, — наконец, проговорила Шер, — а борьба всегда приносит жертвы, боль и даже отчаянье. У меня было два сына, а теперь со мной остался только один Войт. В нашей провинции таков закон — первенцев мальчиков отбирают у матерей ещё в младенчестве, забирая их, для того чтобы вырастить из них воинов, для войска князя. Их воспитывают жестокой дисциплиной, делая их равнодушными, свирепыми, слепо подчиняющимися приказам. Они не знают тепла и ласки, они не помнят своих матерей. — Шер тяжело вздохнула. — Если правитель провинции прикажет уничтожить кого-то одного или целую стаю, его воины старательно выполнят приказание, даже если в этой стае будут их семьи. Они просто не будут
об этом знать. Поэтому чтобы вырастить беспрекословно подчиняющихся воинов — их отрывают от материнской груди. Я не знаю где мой сын и как его нарекли. У меня остался лишь Войт. Он родился с покалеченной ногой, поэтому вынужден всю жизнь хромать и терпеть насмешки лугару из других стай. Жаль, что из-за этого он не сможет стать вожаком. Пока мы живы, его не тронут, но что будет, если потом его сочтут слабым. Сейчас никто в стае не смеет даже косо взглянуть в его сторону, потому что они знают, что я за своего ребёнка разорву любого. Что ты застыла? Чисть дальше! — Шер махнула в её сторону рукой и вышла.Слушая её откровение, от сострадания и негодования у Мэган непроизвольно опустились руки.
«Ни гуманности, ни человеколюбия, ни милосердия к тебе не проявят, если вдруг посчитают слабым. Одна жестокость покрывает другую в этой борьбе за жизнь. Ужасный мир, ужасные условия жизни, ужасная репа!»
Мэг в отчаянье бросила нож и услышала за своей спиной приглушенный смех.
— Если хорошенько потренироваться, ты можешь научиться их метать! — проговорил Войт, усмехнувшись, глядя на неё с таким же умилённым снисхождением как и его мать. — Потому как стряпуха из тебя не очень. Пойдем, я лучше покажу тебе окрестности. Или ты так и будешь ходить как коза на привязи только вокруг нашей хижины? — Он тряхнул головой, зовя её за собой.
Жители селения относились к чужачке довольно сдержано, если даже не равнодушно. Девушка из смежного мира была сравнима для них с немощным невыхоженым детёнышем, от которого проще было бы избавиться. Они не проявляли по отношению к ней своей природной агрессии, но и в стаю они бы её точно не привели. Хотя с решением Аттилы спорить никто не стал. Своему вожаку лугару подчинялись беспрекословно, выказывая своим доверием глубокое ему уважение. И Мэг сделала для себя вывод, что по селению она может ходить спокойно, стая не принесет ей вреда.
— Это селение кузнецов или я ошибаюсь? — поинтересовалась она, неторопливо шагая рядом с Войтом.
— Всё верно говоришь. Трудно было бы не догадаться, если отовсюду слышны звуки наковальни! — Пожал плечами, улыбающийся Войт. — Мой отец вождь стаи и староста селения. Здесь все кузнецы. В одном дворе куют мечи, в другом ножи, в третьем топоры и так далее. Мы куём для всей провинции.
— Она большая ваша провинция?
— В каком смысле большая? Смотря с чем сравнивать. Она больше нашего селения, но меньше Джафрат-Кира! — резонно заметил Войт.
— Очень остроумно, Войт! — улыбнулась Мэг. — Я ведь понятия не имею о Джафрат-Кире, поэтому мои вопросы могут показаться тебе глупыми.
— Что тут понимать. Джафрат-Кир — это государство лугару. Оно разделено на провинции, между которыми, время от времени, вспыхивают непримиримые войны. Войны так же могут вспыхивать и в самой провинции из-за распрей вожаков. Провинцией правит князь, чьи корни происходят из могущественного рода вожаков. Наша провинция носит название «клан зверя» и правит ею Ральф. Клан состоит из обособленных стай, которые должны подчиняться воле князя и его законам.
— Почему? — искренне удивилась Мэг.
— Закон стаи — правит сильнейший! У остальных своя роль. Этот закон никогда не меняется.
— Даже если вами правит какое-то чудовище, злой деспот? — не переставала Мэг, подбрасывая ему вопросы в бунтарском духе.
— Правда здесь на стороне силы. — Спокойно ответил Войт, и Мэган в который раз поразилась мудростью его удивительных глаз, словно перед ней был не юноша, а битый жизнью старец. — Вожак не должен быть пушистым и мягким зверьком, иначе лугару не будут его уважать. Чем свирепее вожак, тем тише ропот стаи. Но он должен быть ещё и мудрым ко всему, а наш Ральф, скажу тебе по секрету заносчивый мерзавец. Порой он не правит, а измывается. За это его многие ненавидят и в тоже время боятся. Он из сильного рода Малика, он унаследовал качества своих великих предков, только вот где проявляются его великие качества, я пока ещё не узрел.