Клан зверя
Шрифт:
Мэг удрученно покачала головой и закрыла глаза. Две крупные прозрачные слезинки, выкатились из-под ресниц, словно горошины и скатились к подбородку.
— Скажи мне! — умоляюще произнесла она.
— Да. Мой сын зачат. Мэг, открой глаза!
— Зачем? Зачем тебе это нужно, особенно теперь?! — с гнетущей болью, пытаясь усмехнуться, произнесла Мэг.
Вдруг он резко схватил её за плечи и начал трясти изо всех сил.
— Посмотри на меня! Ты меня слышишь?! Я сказал, посмотри на меня!!! И тогда и теперь мне это нужно!!!
Мэг испугано взглянула на него и тогда Ральф, перестав её трясти, но, ещё продолжая крепко сжимать за
— С недавних пор, мне от тебя нужен не только ребёнок, но и ещё кое-что, Мэг! Не смей прятать это от меня! Ты принадлежишь мне! Всегда будешь принадлежать, — меняя гнев на милость, добавил он шепотом. — Скажи мне, что ты осталась прежней! … Или? — Он убрал руки, и она упала на подушки.
— Что я не должна прятать от тебя князь? — устало спросила Мэг, изучая его удивленным взглядом.
— То, что ты сказала вчера зверю, Мэган, — самодовольно усмехнулся Ральф. — Зверь это и есть я, мой маленький филин. Я тебя прекрасно понимал и слышал! А теперь я хочу знать, почему ты плакала?!!
— От жгучей тяжести внутри, от пережитого ужаса, как я ни старалась, я всё равно не смогла принять тебя таким, твоё величие. Мне стало больно, что, зачав ребёнка, я больше уже не прочувствую того Ральфа. Только мне известного Ральфа. Мне так будет его не хватать! — Мэг снова закрыла глаза, почувствовав накатившие слёзы. Только в этот раз его губы стерли эту солёную влагу с её ресниц, настойчиво потребовав от неё поцелуя. Ральф, словно сумасшедший, целовал её так страстно, пока она не начала задыхаться.
— Я хочу, чтобы ты принимала меня любым! Хочу, чтобы не боялась и не прятала глаза! Хочу, чтобы отдавалась мне, как и прежде, радостно. Хочу, чтобы ты … любила меня! Я убью тебя, если этого не будет, слышишь! Задушу, если не ответишь мне! Ещё раз спрашиваю, я сделал тебе больно прошлой ночью?
— Нет, но мне всё равно было страшно. Я сомневалась, что смогу дойти до конца. И я сомневаюсь можно ли привыкнуть к образу оборотня…
— Зверем, я хотел тебя даже больше чем сейчас. Ты привыкнешь! Я хочу, чтобы ты привыкла и присутствовала при каждом моём обращении!
— Нет, Ральф, я не игрушка! Ты хоть иногда можешь не думать только о себе? Это не мой мир, князь, прошу, избавь меня от его тёмной стороны! Если хочешь чтобы я продолжала …, - Мэг запнулась, встретившись с этим высокомерным взглядом.
— Я не понимаю вашей человеческой любви, но для меня она означает преданность. Преданность мне и моему клану. А если такова твоя любовь, то это самообман, мой маленький филин. Я такой, каким я был вчера ночью и такой как сейчас перед тобой. Меня такого разного нужно воспринимать как одно целое. А если нет, тогда мы оба играем друг другом! — Криво усмехнувшись, Ральф поцеловал её в тонкий изгиб шеи, оставляя след от засоса, опускаясь всё ниже и ниже.
Когда страсть заглушила все сомнения и противоречия, сокрушительно обрушившись на них умопомрачением исполненного желания, Ральф приподнялся на руках и, ловя её последние стоны удовольствия, иронично спросил:
— И ты будешь спорить со мной, что не принадлежишь мне, Мэг?
— Но и ты не будешь спорить, что привязался ко мне, князь! — тяжело дыша, ответила она.
— Ну, если тебе нравится слово «привязался»! — пожал он плечами. — Скорее я заразился страшной людской болезнью из иного мира, и чтобы не пугать остальных лугару, будет разумнее, если признаки этой болезни будут укрыты от чужих
глаз. Ты словно бешенство для оборотня! Своими доверчивыми глазами, тонкими пальчиками и мягкими губами ты заразила меня этой гадостью!— Тогда лечись пока не поздно! — сердито оттолкнула она его от себя. — Ступай к этому лысому чудовищу за спасительным зельем!
Ральф, потешаясь над её обидой, смеясь, повалил её обратно.
— Думаю, мне стоит немного омрачить вашу радость! — возник из воздуха беспристрастный глухой голос чародея, а потом явился и он сам.
— Это уже входит у тебя в дурную привычку, Магнус! — резко бросил князь.
— И это всё ради нашего клана, поверь мне, мой князь, ради твоего спасения.
— Что, что опять такого стряслось?! Только не говорите мне, что ничего не получилось! Я просто больше не вынесу! — устало и испугано произнесла Мэг.
— Ребёнок зачат, ваше величие! — чародей демонстративно обратился к своему повелителю. — Но теперь его нужно сохранить. Тела людей отличаются от лугару. Они слабы. Плод может не прижиться в её теле, так как каждое его превращение внутри чрева будет причинять женщине невыносимые страдания и, в конце концов, убьёт её.
— Прекрасно, болван! — гневно воскликнул Ральф, — А почему ты раньше ничего не говорил об этом?! Или это тоже проклятье?!
— Я открываю перед вами врата трудностей, когда они появляются на горизонте. Раньше вам не нужно было углубляться в эту проблему. Сейчас настало время двигаться дальше. Этот опасный путь только начался! И чем дальше, тем будет труднее. Я предупреждаю заранее, чтобы потом не выносить твой гнев, князь! — холодно процедил Магнус.
— Что нужно сделать, чтобы сохранить ребёнка?
— Мэган должна напиться сока стонущего граба, животворящей крови магического дерева! — торжественно прошелестел старик и уставился на оторопевшего князя.
— Что?!! — Ральф взревел, подскочив с места.
— И чем быстрее вы туда отправитесь, тем у вас будет больше шансов спастись. Потому что желательно успеть до следующего полнолуния, пока зародыш не начал пожирать свою мать.
Мэган переводила тревожные взгляды с одного на другого. Она не понимала, почему так буйствует князь. Он, вдруг схватив массивное деревянное кресло, яростно швырнул его в окно, а второе растрощил прямо об пол.
— Может, ты мне всё-таки объяснишь, что всё это значит? — сдержано, и как можно громче произнесла она.
— Это значит, Мэган, что нужно уже сегодня отправляться в провинцию, где произрастает этот священный граб! — ответил ей вместо Ральфа чародей. — Путь лежит в далёкие земли, и если спешить, не сбавляя шага, можно поспеть до полной луны. Сейчас на месте той провинции господствует клан «ночных призраков». Несколько лет назад, в жестоких сражениях они отвоевали себе эту территорию. Их князь Тигран велик и могуч, и жесток даже не по звериным меркам.
— И я не могу отправиться туда, взяв с собой всё своё войско! — добавил уже Ральф. — Это будет означать войну! Я не могу протащить за собой тысячи своих воинов через несколько провинций! Нам придётся пробираться туда с небольшим отрядом, а земля вокруг священного граба залита кровью, которую проливало за него не одно поколение лугару. Говорят, она никогда там не высыхает. Даже я не уверен, что мы сможем пробраться туда! Тигран отлично надрессировал своих собак, граб охраняют сотни вооруженных до зубов стражников! — Ральф зарычал от отчаянья, сжимая кулаки.