Кишь-Мишь
Шрифт:
Вот тут-то вся опасность и таится. Вот она, красавица аралия, чуть не под рукой у людей, вся в страшных шипах. И друг наш элеутерококк, тянется к ним, вроде поздороваться хочет, этот тоже, пострашнее ежа будет.
А если случится такое, и поздороваешься с ними, то небо с овчинку покажется от боли, это точно! Даже страшно представить себе, всю эту жуткую картину.
На язык Гришке надо!
– торопится высказаться Пётр Павлович.
Торопит этот леший события, и не зря. Он уже догадывается, какую пилюлю ему готовит Гришка и хочет опередить его.
И невольно все улыбнулись,
И, кого этот монстр, Пётр Павлович, больше боится?
– это тоже сложный вопрос. Но тут, Распутин смолчал, не стал развивать этой темы. Пусть супруги Титаренко сами во всём разберутся. Ведь любят они друг друга, и это не секрет, такая у них любовь.
На вершине сопки, что-то напевал ветерок, разгуливая между редких деревьев. И этот маэстро с радостью принял путников в свои весёлые объятья. Ну, совсем, как радушный хозяин. И встретились они, в этой лесной колыбели человечества, как старые друзья после долгой разлуки. Ведь тайга, и мать человечеству, и его кормилица, и душа его. А ветерок, её шаловливый: вечный сынок.
И тут же зазвучал гимн славы, в их честь, над бескрайней тайгой. Чуть подёрнутой, внизу, легкою дымкою. И души людские парят, вместе с птицами, - вот оно счастье!
А внизу, у подножия сопки, их ожидал легковой грузовичок Анатолия, он явно заждался хозяина. Наверное, милее машины, у Толика, только жена. Но, и тут ещё спорный вопрос? Ведь двадцать лет службы отдано технике, а это и дни, и ночи, и даже недели изнурительного труда.
– Тоже, почти неразрешимая задача, кто же дороже.
Скоро машина выбралась на трассу, и Костыря плавно прибавил газу: - ну вот и кончились твои мучения родная! Дальше легче будет!
Совсем, как с человеком разговаривает с машиной.
Однозначно!
– промелькнуло, у пассажиров в мозгу. Но все они смолчали, потому что каждый из них понимал всё это, как нормальный ход вещей - водитель профи, он одно целое с машиной. Один механизм.
У одной из горных речушек остановили машину. Жара разморила Петра Павловича, и он пригласил всех желающих искупаться. Но только один Гришка согласился лезть, с Павловичем в эту студеную родниковую воду, больше храбрецов не нашлось.
Смотри Гришка, в тритончика не превратись, - смеётся Титаренко, это пилюля в адрес своего лучшего друга.
Сам ты ископаемый, - уже на пути к воде огрызнулся Гришка. И далее нашёлся.
Тоже мне, кистепёрая рыбка, пра-пра-родитель ты наш. И бултых в воду, где и встретился с Титаренко.
Тритончик приплыл, рыбка золотая!
– И брызги веером, только радуга искрится на солнце.
– До бесплатного добрались, эти дети малые.
Ярче разгорайся радуга, на полнеба! И ещё выше водяные брызги летят.
Резвятся друзья в воде, дурачатся. А Толик, моет машину из ведёрка, и Анна Николаевна возле машины. От реки несёт прохладой и дышится здесь очень легко. Только красивые махаоны перегрузились влагой, и устало обмахиваются своими веерами, недалеко от воды. А их, здесь
столько, что сразу и не сосчитаешь.Всегда так чудят хлопцы?
– спрашивает Костыря у женщины, - или просто так, артачатся.
Ребята они, хорошие. И вообще, у нас в охране плохих нет - не держатся! Там нужен сработанный коллектив, очень дружный!
Всё, как на войне - смеётся Анна Николаевна. И продолжает.
Недавно мы первое место по стрельбе взяли, и микроволновую печь, как приз, в придачу. А на следующий год, уже на большой холодильник все рассчитывают, растут запросы.
По ходу заехали на дачу командира, и высадили Анну Николаевну. Увидел свою жену Марат Сарвартдинович, и заспешил к машине. Бросил он свои грядки на произвол судьбы, но ничуть не жалел об этом. Заждался уже, ребят.
Так, никого не отпускаю, все на дачу. Без разговоров!
Здесь он был, без формы, в простой маечке, и совсем домашний. Нет тебе строгости, напыщенности, присущей другим начальникам. Зачем, все это? Ведь уважения это не добавляет.
– Мудрость!
– вот его главное достоинство.
Ходит ватага ребят по даче и удивляется урожаю, как никогда, такой уродился. А огурцов, так хоть бочки затаривай, столько их много.
Берите ребята!
– радушно предлагает хозяин, - Жалко выкидывать, куда их столько?
– Бери Анатолий - просит командир, - бери сколько надо?
Тот отказывается, и Гришка тоже - у всех свои дачи. А вот Петю загрузили полностью огурцами, как говорится, под завязку, сколько можно.
Бери Петя! Ведь ты главный кормилец в семье - и всё это серьёзно сказано, без всякой насмешки.
– На всю зиму хватит тебе Пётр Павлович.
А Гришка уже скалит свои зубы.
Сорока-ворона, кашку варила и деток кормила.
– Скушай Петенька огурчик, скушай родненький!
– За папу! За маму! За ба-ба-бу-шку... Дал ему лёгкого подзатыльника Пётр Павлович, и Гришка, так наигранно и испуганно замолчал, что весело всем стало.
– Молчу! Молчу! Молчу!
Сидят мужики в беседке увитой домашним виноградом: гордости хозяина, и пьют чай. Этот виноград хоть и сродни дикому, но благородным себя считает и в руки гостям, никак не даётся. Не чета дикому собрату, тот попроще растёт.
Наверно, от важности своей, ещё больше сахаром наливается,- вот гордец! Так и треснуть ведь, можно.
А вот ты Гришка тоже, гордый ведь? А почему ты такой ядовитый? Без сахара?
Чуть не поперхнулись все своим чаем, от смеха. Вот так постановка вопроса? Вот вам и Пётр Павлович, корифей науки. Надо же, Гришку так урезонить. Тот бедный, как цветок увял, и не знает, что ответить. Совсем потерялся мужик!
Насмеялись все вволю, и командир уже серьёзно спрашивает у Анатолия.
Вот ты уже месяц, как работаешь у нас. Ну и, как с адоптацией у тебя? Ведь новый коллектив, новые задачи.
– И тут, тебе гражданка. Совсем другой подход нужен.
А впрочем, и здесь служба. Что ты думаешь?
Нормально всё, Марат Сарвартдинович! Я даже рад, что попал сюда. Здесь легче на душе, и работается легче. Ведь нет уже, того Дамоклова меча, что надо мной висел, все последние годы. Впрочем, как и над всей армией. Тяжело так жить и работать, очень тяжело.