Кэйтлин
Шрифт:
– Тетя, почему вы прижимаете платочек к носу?– прошептала Кэйтлин.
– Мне дурно!– довольно громко сказала тетя Милдред.
– Может, принести вам воды?– живо осведомилась Софи.
– Да, пожалуй…– пролепетала мисс Пламм.
Щеки Кэйтлин покрылись красными пятнами:
– Мне стыдно за вас тетя! Почему вы ведете
– Стыдно?! Тебе? Вот еще! Здесь ужасно,– простонала она.– Это какая-то дыра, что мы здесь делаем..? Почему я иду у тебя на поводу?
– А я понимаю, что мы здесь делаем! – Кэйтлин гордо вскинула голову.– Софи отличная портниха, это видно даже по тому, платью, которое она шьет для той простой женщины, что была на примерке.
Тихо! – прошептала Кэйти и толкнула Мисс Пламм в бок.– Она идет! Прошу вас, помолчите.
Софи вошла, как ни в чем не бывало, но, почему-то Кэйти показалось, что она слышала их с тетей, просто не подает виду.
Тетя Милли сделала над собой усилие и приняла из рук Софи стакан с водой. Она сделала пару глотков, и все принялись за эскизы.
Они были несколько схематичны, не все детали прорисованы, но угадывалась общая мысль, и Кэйти показалось, что в ней есть новизна.
– Сейчас популярен ампир.– Начала пояснять Софи.
– Это французское веяние?– осведомилась Кэйтлин.
– Да. Ведь все прекрасное рождается у меня на родине.– Гордо заявила Софи.
– Я даже в этом не сомневаюсь, моя милая!– воскликнула мисс Пламм. Ее слова прозвучали так, как если бы она сказала: «Что за вздор!»
Кэйти тайком подмигнула Софи, и тотчас между девушками установился негласный договор. Софи продолжала. Она показывала эскизы и комментировала их.
– В моду вновь входит античность, это очень интересно, нечто подобное можно увидеть и в прическах, и в туалетах дам. Платья с чуть завышенной талией, ниспадают свободными складками, пышные юбки не в моде. Лиф с изящной
линией декольте украшают изящной вышивкой, лентами; руки, как правило, остаются открытыми…После долгого обсуждения фасонов, тканей, фурнитуры, украшений и цены, наконец-то, были заказаны четыре платья.
Два для мисс Пламм и два для мисс О`Брайен. Впереди были многочисленные примерки и сопутствующие им приятные хлопоты.
Теперь на каждую примерку Кэйти ехала, как на праздник, она часами готова была стоять в прохладной комнатушке Софи, а в голове у нее играла мелодия вальса. Она представляла себя танцующей в паре с молодым лордом или даже пэром Англии, покоренным ее красотой, ей мечтался скорый брак; предложение руки и сердца обязательно делается на рассвете, после конной прогулки, когда румянец азарта еще играет на щеках, первый луч зари делает ее локоны похожими на волшебный шелк, глаза сияют, как агаты, и он, непременно, встает на одно колено и бросает к ее ногам букет пышных роз, розовые бутоны… Но тут Кэйти, как правило, бывала отрезвлена уколом булавки, либо необходимостью переменить позу.
Наблюдая за работой Софи, она не могла не восхищаться, и однажды решилась спросить:
– Софи, скажите, это трудно, научиться вашему ремеслу?
Софи вздрогнула и подняла глаза, во рту у нее торчали булавки, она быстро убрала их и отрывисто сказала:
– Моя матушка шила намного лучше меня, а уж от ее вышивок вообще невозможно было оторвать глаз. « Ты вечно витаешь в облаках, Софи!»– говорила она.– «Так ты не заработаешь и пенни в этой стране!» Это были ее слова, но …она ошибалась, я тоже кое-чему научилась, а нищета заставляет трудиться. Кэйтлин прикусила губу:
– Я не говорила, как нашла вас Софи, это было…по рекомендации.
Конец ознакомительного фрагмента.