Кайленд
Шрифт:
Мы снова смотрели друг на друга, и что-то оживлялось во мне. Что-то опасное, что точно я не знаю, но то, что мне точно не понравится. Мне нужно было разрушить проклятое наваждение.
— Я тоже доверяю тебе свои семейные драгоценности, — наконец сказал я, подмигивая, пытаясь облегчить внезапное странное настроение между нами. — Я хотел бы показать их тебе когда-нибудь.
Тенли откинулась назад и засмеялась. Я задавался вопросом, как звучит ее смех, теперь я знал. И вдруг я понял, что было бы лучше, если бы я этого не знал. Намного лучше. Потому что я хотел потеряться
Ее выражение, казалось, изменилось, как будто она почувствовала мой внутренний хаос. Нелепо. Она встала, и я прищурился.
— Иди сюда, — сказала она, повернувшись ко мне спиной. — Я хочу показать тебе кое-что.
Я встал и направился за ней к большой скале. Я смотрел, как она подошла к ней, спустилась и куда-то исчезла. Я осторожно наклонился и увидел крошечную темную пещеру. Тревога охватила мое тело, и я отступил назад. Тенли выглянула, и на ее лице появилась улыбка.
— Входи. Она достаточно большая для нас обоих. Я хочу тебе кое-что показать.
— Нет, — сказал я чуть жестче, чем хотел.
Улыбка исчезла с ее лица, и она «вышла», почти приседая на корточки. Она встала и с беспокойством посмотрела на меня. Я понял, что мои руки сжаты по бокам, и мое тело напряглось. Я расслабился, засунув руки в карманы.
— Прости, — прошептала она. — Тебе не нравятся небольшие пространства?
— Это неважно, — сказал я, небрежно.
Она робко положила руку мне на плечо, и я вздрогнул от контакта, закрыв глаза на секунду, а затем открыл их. Я отстранился.
Она очень внимательно смотрела на меня.
— Там есть несколько рисунков на стене, — наконец сказала она и пожала плечами. — Правда они очень тусклые и, скорее всего, кто-то их недавно нарисовал, но кто знает. Может быть, там жила пещерная семья тысячи лет назад.
— Сотни тысяч.
— Что?
— Пещерные люди, они жили сотни тысяч лет назад, а не тысячи.
Она положила руки на бедра.
— Хорошо, как скажешь, профессор, — она изогнула одну нежную бровь, и я издал небольшой смешок.
— Пойдем, принцесса Тенли, нам лучше вернуться на дорогу, пока не стало слишком темно, — я старался придать голосу непринужденный тон.
Очевидно, Тенли заметила мое странное поведение, когда дело дошло до небольшой пещеры.
Солнце уже почти зашло, и сгустились сумерки, в темно-синем небе только появлялись первые звезды. Через несколько минут мы вернулись на дорогу и шли молча. Я снова почувствовал себя комфортно, и Тенли улыбнулась мне маленькой улыбкой, слегка наклонив голову в мою сторону.
Она поправила свой рюкзак, и книга выпала из дыры, той, которую она закрыла, насколько возможно, с помощью булавки. Гребаной булавки. Эта булавка наполнила меня гневом.
— Ой, — она наклонилась, чтобы поднять ее так же, как и я, и мы оба засмеялись, когда наши головы столкнулись.
— Не говори, что я тебя не предупреждал, — я взял книгу и поднял ее. — Ткач из Райвлоу?
Глаза Тенли
встретились с моими, и она кивнула, взяв у меня книгу.— Я много читаю, — сказала она, засовывая книгу в рюкзак и по какой-то причине смутившись. — В библиотеке Деннвилла нет большого выбора, поэтому я читаю по нескольку раз…
— Как эту?
Я кивнул головой в сторону рюкзака.
Мы снова начали идти.
— Да, я читала её раньше.
— О чем она?
Она помолчала, и я подумал, что она мне не ответит. Честно говоря, мне все равно не хотелось слышать про ткача. Она могла мне сказать все что угодно. То, что я хотел, это услышать ее голос, прорезающий холодный горный воздух, и мне бы понравились то, что она сказала. Она была другая. Она всегда удивляла меня тем, что выходило из её уст, и мне это нравилось. Мне это очень нравилось.
— Она о Сайласе Марнере, который…
Я остановился.
— Сайласе?
Тенли тоже остановилась, и с любопытством посмотрела на меня.
— Да, а что такое?
Я покачал головой, и мы оба снова пошли.
— Ничего. Так звали моего брата.
Тенли закусила губу и посмотрела на меня, сочувственным взглядом. Она, должно быть, знала, что мой брат был в шахте в тот день.
— Да, я помню это, — она улыбнулась. — Может быть, твоя мама читала эту книгу, и ей понравилось имя.
Я покачал головой.
— Моя мама не… не умеет читать.
— Ой, — она взглянула на меня, а затем помолчала. — Я знаю, что это случилось много лет назад, но… — она коснулась моей руки, и я слегка дернулся. Она отдернула руку. — Я очень сожалею о твоей потере, Кайленд.
— Спасибо, я это ценю, — сказал я, прочистив горло.
Мы шли в неловком молчании несколько минут, проходя мимо моего темного дома.
— Так что насчет этого Сайласа Марнера?
— Хм… ну, он жил в трущобах в Англии, и его лучший друг ложно обвинил его в краже, он был осужден, а девушка, с которой он был помолвлен, оставила его и вышла замуж за его лучшего друга.
— Иисус, звучит как настоящая сказка. Я рад, что ты нашла способ избежать суровости Деннвилла.
Легкий смех Тенли заставил мое сердце прыгать в груди, и я посмотрел на нее. Каким-то образом смех этой девушки наполнил меня какой-то гордостью. Это было плохо. Очень, очень плохо.
Мы подошли к трейлеру Тенли, и она остановилась, прислонившись к дереву рядом с дорогой.
— Ну, затем он покидает город и поселяется в маленькой деревушке недалеко от Райвлоу. Он вроде как отшельник, чувствуя, что спрятан, даже от Бога.
Я бессознательно наклонился, чтобы не пропустить ни слова. Она наклонила голову, глядя вдаль. Затем оглянулась на меня, и ее глаза расширились.
— Но одна зимняя ночь меняет всю его жизнь, когда…
— Тенли! — позвал кто-то выглядывая из трейлера, женщина с длинными коричневыми волосами того же цвета, что и у Тенли. — Там холодно, заходи.
— Ладно, мама, — отозвалась Тенли, прежде чем оглянуться на меня, с озабоченным выражением на лице.
Не помню, чтобы я часто видел маму Тенли. Она должно быть редко покидала трейлер.