Катриэль
Шрифт:
Катя наконец–то вышла на свежий воздух. Солнце безжалостно пекло, собравшиеся на площади изнывали от жары. Девушка невольно зажмурилась. Глаза быстро привыкли к яркому свету. Перед Катей предстала огромная толпа сказочных существ; вокруг мраморного помоста стоял возмущенный гул.
– Я кажется, начинаю к этому привыкать, – вслух произнесла Катя. – Надеюсь они не меня ждут?
– Нет, – холодно ответил Нэльс. – Они пришли посмотреть, как вершится правосудие… желают видеть, как бесстыжая голова Улимора Харвенкуса, попрощается со своим владельцем.
Катя с глубоким разочарование посмотрела на Нэльса. – Ты быстро изменился.
– А может
– Быть может.
Катя выдохнула и посмотрела по сторонам. Справа, возле огромной статуи льва, девушка заприметила родные лица и с надеждой направилась к ним. Катя с самого детства страдала от повышенного чувства справедливости. Каждый раз, пыталась расставить все по нужным местам и воздать всем по заслугам. И конечно, как это обычно бывает, сама при этом страдала. Но неугомонный характер и чистое сердце мешали Катерине оставаться в стороне, если она видела какую–либо не справедливость. Конечно с годами, девушка научится скрывать искренние порывы своей души, глубоко пряча их в себе, а быть может и вообще перестанет ощущать исходящий внутренний свет. Но не сегодня.
Рыжий юноша, виновник последнего недоразумения стоял с опущенного головой и уныло топтался на месте.
– Ты уж, прости меня, – пробубнил себе под нос книгочей.
– Все обошлось. Забыли, – стукнув по плечу, ответила Катя и направилась к стоявшему позади всех часовщику Вире. – Там Улимор…
– Я знаю.
– Его собираются казнить.
– Я знаю.
– Но он, же не виноват?
Феарольф вздохнул. – Я, знаю…
– Знаете? – удивилась красноволосая девушка. – А помочь ему как–то можно?
– Нет.
– Но меня, же вы вытащили.
Феарольф покачал головой и отвел Катю в сторону.
– Не сравнивай. Простого нарушителя, выкупить можно. Но не убийцу короля, Кать. Даже если местный судья твой старый знакомый.
Девушка нервно затрясла ногой.
– Но вы, только что сказали, что знаете о его невиновности. Фактически, он же не убивал короля. Я не понимаю тогда.
– Это ты ему веришь. Я верю. Но его лишь словам. Каждый, совершивший преступление против членов королевской семьи судится инквизиторами. А их доказательства говорят об обратном.
– Но разве ничего нельзя сделать?
Часовщик снова покачал головой.
– Это не справедливо. Неужели совсем ничего?
Девушка сверлила его тяжелым взглядом и Феарольф стал думать.
– Если остальные члены королевской семьи снимут с Харвенкуса обвинения, тогда его отпустят. Но это решение должно быть единогласным.
Как вдруг, застучали барабаны. И под громогласный гул сказочных существ, на мраморный помост вывели убийцу короля.
– Уже поздно, – закончил Феарольф.
– А наместник? – Не унималась Катя.
– Катя, – часовщик взял девушку за руку. – Ты ничего не можешь сделать. Придется смириться.
– Смириться? – Горький ком бессилия подкатил к горлу первого хранителя. Катя посмотрела на место казни. Человек, что тогда спас ей жизнь, сам нуждался в спасении.
Харвенкус не смотрел на ревущую толпу, он в гордом отчаянии устремил свой взгляд в безоблачное небо, туда, откуда не возвращается ни один смертный.
Барабаны смолкли.
Гробовая тишина поселилась на овальной площади.
Инквизитор Нумбис с золотым свертком в руках
вышел на середину мраморного помоста. Пятеро теней, стояли позади, охраняя преступника.– По решению суда, господин Улимор Харвенкус, известный так же, как Нос, Харви Длинные Руки, Дятел, Зеленый Факир и Пеан, обвиняется в нанесение непоправимого ущерба Миру за Воротами, а именно в убийстве прямого потомка Алдарина, члена королевской семьи Андерленда, короля Кроноса. Тем самым нарушив баланс первоначальных сил. Содеянное им карается смертью, – зачитал Нумбис, свернул золотой свиток и обратился к обвиняемому. – Есть что сказать напоследок?
Улимор Харвенкус поднял бровь и улыбнулся инквизитору.
– Нет комментариев.
– Привести приговор к исполнению, – дал указания инквизитор Нумбис и звеня доспехами спустился с мраморного помоста. Барабаны вновь угрожающе застучали. Звонкая трель возродила страх перед смертью и Улимор запаниковал. Да он хотел вести себя достойно и выглядеть равнодушным, но ни то, ни другое так и не вышло у господина Харвенкуса.
Когда «убийца» короля склонился перед массивным пнем многовекового дуба, специально срубленного для этой казни, Катя не желая это лицезреть быстро отвернулась. Но вдруг девушка вспомнила о своих привилегиях. О единожды исполненной воли, о том, во что так и не хотел посвящать ее дедушка. Катя смело просунула руку в карман, и джинсы больше не казались узкими, как прежде. Гладкий холодный метал, сверкая на солнце появился в ее ладони. Да, это было то самое кольцо, что подарил ей орфей. Часовщик Вира узнал в руках Первого Хранителя священную реликвию, и с ужасом осознал то, что сейчас собирается совершить отчаянная девушка.
– Катя нет! – Вскрикнул он, но не смог задержать девчонку.
Катерина легко миновала расслабившихся слуг инквизитора Нумбиса и вскочив на мраморный помост прокричала:
– Стойте!
Барабаны снова замолчали. Палач, которому по жребию пришлось приводить приговор в действие облегченно замер. Это была первая казнь здоровяка и он от всей души, желал чтобы она же оказалось последней.
– Опять она? – Возмутился высокий эльф, пихнув рядом стоящего гнома. – Они там в магистериуме совсем без головы.
– Ты что делаешь? – удивился Улимор, уже готовый принять смертельный удар.
– Я вас спасаю.
Инквизитор Нумбис заинтересованно сложил руки на груди. – Любопытно и как же?
Мысли в голове первого хранителя забегали словно мурашки. Она понятия не имела, что нужно сделать, что бы собравшиеся здесь исполнили ее волю.
– Я хочу, чтобы вы его отпустили! – Первое, что пришло в голову, выпалила Катя.
– Это почему? – Рассмеялся инквизитор и громом прокатился его смех по овальной площади.
– «Не выходит», – подумала Катя.
– Эй, если хочешь, тебе следующей отрубят, твою глупую головешку! – Донеслось из толпы.
– А я только настроился умирать, – простонал Улимор Харвенкус. – Теперь снова настраиваться…Катюш уходи.
– Девочка, – обратился к Катерине Нумбис. – Жаль инквизиторы не судят несовершеннолетних. Но наказывать мы можем. Спустись–ка, по–хорошему.
Но Катя была полна решимости. Она понимала, что если не сделает это сейчас, то впоследствии будет жалеть о по–настоящему правильном поступке до последнего дня своей жизни. Девушка подошла ближе к краю мраморного помоста. Черный пол засверкал под золотыми кроссовками. Вдруг поднялся сильный ветер. Красные, словно закат, волосы неспокойно обрамляли Катино лицо. Она знала что сказать: