Катарсис
Шрифт:
Куда ехать дембелю-сироте? В столицу. Благо в то время устроиться даже в Москве - было несложно. Работа на заводе, угол в общаге. С "боевых" я привёз импортные шмотки-технику-электронику. Естественно, я стал центром кристаллизации. В одиночестве не был. Пьянки, гулянки, танцульки.
Вот на танцульках в Университете и встретил её. Влюбился сразу. И она - сразу и без памяти. Пел ей песни ночами напролёт, сам себе подыгрывая на гитаре.
Расписались. Дали семейное общежитие. Зажили семейной жизнью. С периодическими моими "загулами". Запоями. Родился Лёшка.
Это на полгода держало
Так и оказались мы в этом Мухосранске у родственников жены. С работой тогда сложности не было. Оба устроились на завод. Она - в бухгалтерию, я - в литейку. Потом - кузня, термичка. Горячий стаж зарабатывал.
Остепенился. Квартиру получили. Дочь родилась.
А потом жизнь пошла кувырком. Перестройка. Кооперация. Рэкет. С параллельным параличом всей прежней жизни. Заводы - не встали, но зарплату платить - не стали.
Я тогда нырнул в этот омут мутной воды с головой. На всю жизнь. Хозяином хотел стать. А стал - бандитом. Бизнесменом. Золотая цепь, бита, кастет. Мерседес, потом - "Бэха", потом - "Крузак". Сейчас - Нива. Хороший итог.
Война, смерть сына, отчуждение жены и дочери. Запой. Друзья, что вытаскивали из запоя. Бизнес. Окна-двери-пилорамы. Цеха и заводики. Офисы и склады. Магазины и автомастерские. Коробки, накладные, договора. И - пустота в душе.
Дочь. Из прелестного ангелочка превратилась в оторванную мигеру. Прожигательницу жизни. "Папань, денег дай!" - вместо "здравствуй!"
Сам виноват. "Бизнес делал". Сыну в голову вталкивал пьяный бред про "героическое" "заречье". От дочки откупался подарками, потом - просто деньгами. Внимания семье не уделял. "Бизнес делал". Азартно. "Сделать их всех!"
Сделал. Теперь сиди и вой волком! За бездумно потраченные годы.
Опять вспомнился Олег. Как предчувствие смерти. Как предупреждение. Накануне смертных испытаний - всегда он вспоминается. Мобилизует. Накануне перестрелок и покушений в 90-е, в Чечне...
– Не в этот раз, Олежек! В этот раз мне не отвертеться! Иду к тебе!
Мир стал стремительно сворачиваться в трубу калейдоскопа, мрак обступал меня.
– Вот так, Олежка! Потерялся я где-то по жизни! Мечтали мы быть героями. А стал я всеми ненавидимым отщепенцем. Изгоем. Убийцей и бандитом. Жена - ненавидит, дочь - убивает, сын - с укором смотрел в последнюю минуту свою. Вот с таким багажом прибежал я к финишу.
Сердце замерло. Гулко бухнуло. В глазах - темнота смертной ночи.
– Да и не пустят меня к тебе. Грехи тяжкие не пустят. Ты-то - не успел нагрешить. А я... По самое не могу! Наступил в каждый катях, какой был. И - ничего не изменить! Ничего не исправить!
Холод залил грудь, побежал по телу. Я почувствовал, как с губ моих срывается последний вздох, морозом.
Катарсис.
Часть 1.
Облучение.
Интересно,
это рай? Или ад? Или, как его там, предбанник меж этих станций называется? Чистилище?Судя по светящемуся ореолу этого дедульки - не ад. Хотя... Но, рогов-то нет!
Дед улыбнулся.
Странный дед. Борода, седая копна волос. А зубы - все. Белые и не сточенные. И кожа гладкая, как попа младенца. Он как раз наклонился к самому моему лицу.
А где я? А что он делает? А почему я ни сказать ничего не могу, ни пошевелиться.
Очень странный дед. Зачем-то разглядывает помповик того тюленя, сожителя моей дочери, которому я брюхо вскрыл.
Дед качает головой. Сожаление на его лице. Он мои мысли слышит? Не жалей меня, дед! Наворочал - расплачусь!
Отпускает помповик, а ружьё повисает в воздухе. Мы в невесомости?
А дед меж тем с интересом разглядывает мой нож. Хороший нож, дед! Ездил я на Урал по делам. Там умельцы живут, что занимаются бесперспективным бизнесом - по старинным технологиям льют булат, куют клинки. В век автоматического оружия и крылатых ракет с ядерными боеголовками. Но, люди настолько поглощены своим делом, что завидно стало. Пообщался с ними. Как бальзам на душу пролился. Уважаю людей, увлечённых своим делом. Купил понравившийся клинок, не торгуясь. За названную цену. Так вот их отблагодарил за их "ненормальность". В нашем сошедшем с ума мире быть настоящим человеком, мужиком, творцом. Да, нож - замечательный. Но, это - просто нож. Просто нож.
А дед - порезался! Вот, ничего себе! Вместо крови у него - как расплавленная сталь! Белесо-желтоватая тягучая жидкость пролилась на клинок. Дед её задумчиво размазывает светящуюся жидкое золото по полосе клинка, так же задумчиво втирает в ствол помповика. От этих манипуляций металл начинает тускло светится.
Закончив, дед водрузил нож и ружьё на меня, улыбнулся, подмигнул мне и легонько хлопнул меня светящейся порезанной рукой по лбу. Нестерпимо зажгло, будто и правда расплавленная сталь попала мне на кожу.
И всё пропало. Опять темнота.
– Спеши, тебя ждут!
– прогрохотало в голове.
*****
В голове ещё грохочет. Открываю глаза. Свет слепит и режет глаза электросваркой. Закрыл глаз рукой. Сел.
СЕЛ! Я, ГЛЯ, ЖИВОЙ!
Или нет?
Грохот в ушах стал тише, будто крики какие-то.
Осторожно выглядываю сквозь пальцы. Вроде, терпимо.
Лес. Я в лесу. Только вместо молодого хвойника - смешанный лес. Только, больной какой-то. Кривые стволы, в наростах, перекрученные ветки, чахлые листья.
Крики. Нет, не послышалось. И грохот какой-то. Будто кто-то влез в кухонную посуду и крушит кастрюли и сковородки. Азартно так, с огоньком и звоном. И крики знакомые - драка!
– Санёк, спасай! Мамонт!
– слышу я.
Меня как током пробило! Ощутил себя уже на ногах. Трясущимися пальцами щупаю нож, ружьё. Тело и сознание переходят в боевой режим.
Это голос Олега. Он всегда предупреждает меня о смертельной опасности. И это пугает меня. А когда я боюсь - я злюсь!
– САНЯ!