Катализатор
Шрифт:
Рэд не отпускает. Ложится на спину, удерживая кашляющего и брыкающегося мальчишку над водой. И улыбается. Кажется, он чем-то очень доволен. Уж не тем ли, что кашляющий и брыкающийся мальчишка никак не тянет на утопленника?
Время безжалостно хлещет по щекам холодными волнами.
«Лучше бы моим сыном был ты!»
Нет, Крис вовсе не подслушивает под дверью отцовского кабинета. Просто Жак говорит слишком громко. Слишком громко и слишком искренне. Настолько, что в голове взрывается маленькая бомба и выметает к чертям остатки здравого смысла.
О том, что произошло в тот вечер, Рэд так никому и не рассказал.
Мощные, опасные, но незащищённые энергетические нити пульсируют, сопротивляясь воздействию…
Как хорошо, что четыре года назад он не мог с ними справиться… Лучше бы и сейчас не мог.
И снова морская соль щиплет глаза.
Он ведь даже не извинился.
Крис ухватился за эту мысль, как за спасательный круг. Он должен извиниться. Что бы ни произошло, обязательно должен…
«Если есть, перед кем», — шепнула сущность, голосу которой он больше не мог сопротивляться.
«И если будет, кому», — добавило что-то другое, незнакомое, жуткое. Добавило мягко и заботливо, обволакивая сознание холодом, притупляя и боль, и страх, и чувство вины, и само желание бороться с неизбежным.
Анестезия? Как гуманно…
«Ты никому ничего не должен», — успокоительно прошептало подсознание голосом Джин.
Тёмная вода тяжело сомкнулась над головой.
Не должен — и хорошо.
Нет ничего мучительнее затянувшейся клоунады.
Спектакль окончен.
Аплодисменты.
Занавес.
«Береги себя, солнышко…»
Его выдернуло на поверхность так резко, что перехватило дыхание. Яркий свет обжёг сетчатку. Он что, всё это время не закрывал глаз? Чувство собственного тела навалилось мгновенно и болезненно. Крис лежал, как небрежно брошенная марионетка. Рука неловко подвёрнута, затылок ноет от боли, в спину острым углом упирается основание тумбы, на которой закреплён Обод.
С полминуты потребовалось на то, чтобы принять чуть более удобное положение, окончательно проморгаться и понять, насколько всё плохо. Над головой растянувшегося на полу Криса сиял, медленно разрастаясь, энергетический шар. Воздух вокруг Обода плыл и трепетал, насыщенный разрушительной силой. Крис вздрогнул, сбрасывая замогильный холод, и откатился в сторону — подальше от эпицентра катастрофы.
Справа удивлённо присвистнули.
— А парень-то живучий!
В голосе Дюка Шатера сквозило неприкрытое восхищение.
— Что, завидно?
Не отрывая взгляда от пульсирующего шара, Крис тяжело приподнялся на одно колено, подождал, пока сердце вернётся из горла на предусмотренное анатомией место. Вектор вёл себя неожиданно смирно и ломать носителя больше не пытался. По крайней мере, пока его не подстёгивали извне.
— Добивать не будешь? — Крис взглянул на главу новых уравнителей.
Беатрикс стояла неподвижно, уронив руки и выпустив из них книгу. Уникальный артефакт теперь валялся на полу, как забытая игрушка. Услышав вопрос, Беатрикс не побледнела только потому, что дальше было просто некуда. Ответить она не смогла — только губы задрожали. Очевидно, побочный
эффект заклинания лишил её изрядной доли триумфа от удачно запущенного ритуала.— Я рад, что это хотя бы не входило в твои планы.
Ноги дрожали, но Крис всё-таки встал. Он действительно был рад. Потому что отчётливо понимал: из следующего такого погружения ему не вынырнуть.
Крис ожидал, что его попытаются остановить, но, похоже, ритуал выкачал из манипуляторов слишком много сил. Взломщик попятился, стараясь оказаться как можно дальше от источника опасной магии, но через несколько шагов по спине ударил электрический разряд, и Криса толкнуло обратно. Только сейчас он заметил тонкую энергетическую нить, протянувшуюся между уравнителями.
— Не получится, — глухо проговорила Беатрикс, наконец совладав с эмоциями. — Пока ритуал не завершён, круг нерушим.
— То есть я тут у вас в роли жертвенного ягнёнка? — уточнил Крис. — Какая честь — первым сдохнуть от вашей дурости!
Беатрикс поджала губы.
— Ты передёргиваешь. И довольно жестоко.
Мальчишка, запертый в центре ритуального круга, усмехнулся.
— Удивительное дело: мне почему-то совсем не стыдно.
Он выглядел спокойным, однако мысли мелькали в голове с бешеной скоростью. Его заманили в ловушку, открыть которую невозможно, пока пугающий шар в центре не разрастётся до границ круга. Но тогда из ловушки уже некому будет выбираться. Да и незачем — если ритуал захватит ещё несколько полей… Крис откинул со лба чёлку и решительно шагнул к центру круга. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и протянул ладонь к границе энергетического шара. Сосредоточился, пытаясь прочувствовать мельчайшие колебания магического поля. И забористо выругался.
Не ошибся. Вашу мать, не ошибся!
Рука подрагивала на границе пульсирующего пространства. Одно неверное движение — ритуал вцепится в поле и сорвёт его к чертям собачьим. Что ж, иногда повышенная чувствительность удобна — не даёт зазеваться. Крис медленно выдохнул.
— Слушай, Бэт, эту штуку точно никак не свернуть обратно? — тихо спросил он, но глава новых уравнителей промолчала. Возможно, не знала ответа. Или просто отказывалась верить в провал.
Значит, придётся самому.
Тонкие пальцы едва шевельнулись, примериваясь к магическому ритму. Не давая ладони соприкоснуться с опасным полем, Крис всё-таки позволил себе почувствовать его колебания. Дрожь прошла по руке, болезненным уколом отдалась в локте. Крис почти не видел, что происходит вокруг — он полностью отдался пьянящему, острому ощущению силы, пропустил его через себя, исподволь подправляя, подстраивая под ритм собственного сердца, и осторожно подтолкнул обратно. Медленно провёл ладонью вдоль поверхности энергетического шара — будто котёнка погладил.
«Тшш… Не дёргайся…»
Использовать Вектор было страшновато, но без него сил не хватало. Алые искры разбежались от ладони, плотной сетью оплели ритуальное поле. И оно замерло. Не уменьшилось, но и расти перестало. Крис старался не дышать. Окружавшие Обод уравнители застыли, неотрывно глядя на переливающийся шар, который благодаря красноватому свету Вектора сделался более отчётливым и пугающим.
И вдруг в тишине раздался выстрел.
Он донёсся из-за закрытой двери, откуда-то с первого этажа, и положил начало возне и суматохе.