Катализатор
Шрифт:
— Вы ведь тоже его подписали, правда? — улыбнулась Джин. — Я уверена, что вы не стали бы соглашаться на какие-то несправедливые условия. Тем более я не могу допустить, что вы хотите меня обмануть.
Виктор почувствовал, что всё-таки краснеет.
— Вы слишком доверчивы, Джин. — Он заставил себя иронично улыбнуться. — Но я правда не собираюсь вас обманывать. Мы абсолютно на равных. Иначе это не имело бы смысла.
Дуэлянтка согласно кивнула.
— Я знала, что не ошиблась в вас!
Скай молчал, но спокойствие, похоже, давалось ему нелегко. Он переводил тяжёлый взгляд с Джины на Виктора, и каждый раз журналисту
— Вокруг столько всего фальшивого, — щебетала тем временем Джин. — Начинаешь думать, что вся жизнь — один большой мыльный пузырь. Перестаёшь её ценить. И так удивительно и здорово, что нашёлся человек, готовый вот так вот громко сказать о чём-то настоящем…
«Да ты начиталась книжек, девочка, — мысленно усмехнулся Виктор. — Неужели и правда так легко подгоняешь людей под возвышенные шаблоны?»
— Невероятно, что вы готовы пожертвовать ради этого жизнью!
Виктор поперхнулся.
Издевается?
Да нет, не похоже. Смотрит всё так же открыто и искренне. Просто, видимо, не сомневается в победе. Настолько сильна? Самоуверенна? Наивна?
Скай усмехнулся.
А вот Ванда, похоже, занервничала всерьёз.
— Я надеюсь, Джина, мы тоже можем рассчитывать на вашу честность и порядочность, — напряжённо заметила продюсер.
— А что, разве в «Грани» есть запрещённые приёмы? — дуэлянтка удивлённо вскинула брови.
— Формально, конечно, нет… — неохотно признала Ванда. — Но…
— Да что происходит? — прервал её Виктор. — Какие ещё «но»?
— Можно я объясню? — с подкупающей улыбкой предложила Джин. И, не дожидаясь разрешения, продолжила: — Вот этот предмет, который ваша коллега сейчас вертит в руках, на самом деле не шариковая ручка, а замаскированный анализатор поля. Довольно неплохой и в частных руках, кажется, не вполне законный, но мы же не полицейские… Сейчас показания этого прибора несколько выходят за пределы статистической нормы. Думаю, Виктор, ваша спутница переживает из-за того, что вам достался неожиданно сильный соперник. — Она повернулась к Ванде. — На самом деле не обязательно было сканировать меня тайно. Я ничего не скрываю.
Джин легко коснулась предмета, который Ванда действительно уже давно не выпускала из пальцев. Ручка завибрировала, покраснела, будто раскалившись. Колдунья отпустила анализатор, скромно улыбнулась.
— Извините, не хочу сломать дорогой прибор. Эта модель очень чувствительна к перегрузкам.
Она отпила коктейля, будто специально давая собеседникам время обдумать информацию. Обдумывать и правда было что. Судя по реакции Ванды, переживания по поводу «слабого пола» можно смело отбросить. Журналист ещё раз глянул на коллегу. Анализатор поля она убрала и теперь негромко постукивала острыми ногтями по папке с документами. Похоже, продюсер всерьёз опасалась, что раздобытых артефактов не хватит для того, чтобы справиться с этой девочкой.
Виктор невольно улыбнулся. Ему вдруг
показалось, что всю свою жизнь он шёл именно к этому. Грандиозная битва с сильным противником. При огромном стечении народа. Пик славы — такой высокий, что вообразить сложно. Как ни крути — достойный финал.— Для меня честь — встретиться на арене с такой достойной соперницей, — признался журналист. — Кажется, поединок будет эффектным.
Джина с сомнением поджала губы.
— Вряд ли. Меня никогда не вдохновляла игра в поддавки. Я не сомневаюсь в ваших талантах, Виктор, но, боюсь, всё закончится очень быстро. — Она внимательно посмотрела на журналиста, оценивая произведённое впечатление, и продолжила: — Но мы можем изменить условия. Чтобы было интереснее. Например, вообще отказаться от магии. Я не буду применять поле. Но и вы тогда откажетесь от всяких полевых парализаторов и прочих артефактов. Выберем какое-нибудь физическое оружие, устроим настоящую дуэль…
— Я против.
Не то чтобы Скай говорил громко, но торопливое «Мы согласны» Ванды обесценил легко.
— Это не соответствует изначально заявленным условиям поединка.
Джина трогательно обвила руками его плечо, снизу вверх посмотрела в глаза.
— Ты что, совсем в меня не веришь?
— Джин… — Оружейник накрыл рукой её ладонь. — Не надо.
Виктор наблюдал с молчаливым любопытством. Скай выглядел как человек, привыкший командовать, но вынужденный просить. Причём без особой надежды на подчинение. А эта девочка не так проста, как показалось сначала…
Оставив просьбу без ответа, дуэлянтка обернулась к будущему противнику.
— Что скажете, Виктор?
— Ваше предложение очень заманчиво, — признал журналист. — Боюсь, мне не хватит благородства, чтобы отказаться. — Кажется, Ванда рядом облегчённо вздохнула. — Но, думаю, будет справедливо, если выбор оружия останется за вами.
Джин улыбнулась, по-детски радостно сверкнула глазами.
— Спасибо, Виктор. — Она на секунду задумалась. — Как вы относитесь к фехтованию?
К фехтованию Виктор относился не то чтобы хорошо, но куда лучше, чем, например, к стрельбе.
«Судьба», — думал он, вспоминая студенческую практику, статью о выпускниках спортшколы и несколько уроков, взятых тогда из чистого любопытства. Если ещё немного потренироваться, он, пожалуй, не ударит в грязь лицом. Да и эффектное зрелище будет обеспечено: дуэль на шпагах, подумать только!
— Оружие мы предоставим, — торопливо заявила Ванда, похоже, не слишком верившая в откровенность милашки Джин.
— Неужели вы думаете, что у главного оружейника Зимогорского музея не найдётся приличной шпаги? — Казалось, сама мысль об этом оскорбляла Ская до глубины души. А он не был похож на человека, которого можно безнаказанно оскорбить. — Двух шпаг, — добавил оружейник, смерив Виктора холодным взглядом.
Ванда поджала губы.
— Хорошо, — процедила она через несколько секунд. — Если вы и правда готовы отказаться от использования магии, то, наверное, не будете возражать против временной блокировки поля? Устройство арены позволяет наложить определённые ограничения, чтобы ни у кого не было соблазна нарушить уговор.
Джина задумалась. Бессознательно накрутила на палец выбившийся из причёски локон. Кивнула.
— Это справедливо. Но, если можно, я хотела бы испробовать этот механизм до дуэли. Убедиться, что сам по себе он безопасен.