Чтение онлайн

— Почему ты мне ничего не сказала?

Марика была Волком. И знала, что нападать надо первой.

Доброжелательная улыбка исчезла с лица Доры. Осталась только усталость — и Кит увидел, что дорога была ни при чем. А еще увидел, что ему пора уходить. Он обнял Дору, пообещал, что постарается написать — понимая, что скорее всего никогда не напишет, и так же понимая, что она не будет ждать от него письма. Дора знала его достаточно хорошо. Должна была знать.

Когда Кит скрылся за калиткой, бесшумно распахнутой перед ним Мастером Леви, Дора внезапно отвернулась и медленно

побрела по аллее прочь.

— Ты куда?! — испугалась Марика, мгновенно перестав быть Волком.

— Идем, — отозвалась Дора, не поворачивая головы.

Марика поплелась следом.

Долгое время они шли вдоль стены, и только деревья нависали с двух сторон. Чуть погодя Дора свернула на незаметную тропинку, спускавшуюся по склону холма. Коричневая сухая земля осыпалась под ногами, пахло старой хвоей, листвой и живым Лесом — не садом, как внутри Кастинии, а именно Лесом. Марика глубоко вдохнула этот запах, позабытый и знакомый одновременно, а потом деревья расступились, и они вышли на небольшую лужайку, с который открывался вид на весь город. Марика застыла в изумлении. Внезапно вспомнила, что мама, наверное, давно знает это место, и снова разозлилась.

Дора медленно села на мягкую густую траву, обернулась и впервые посмотрела на Марику прямо. Усмехнулась и похлопала по земле рядом с собой:

— Иди сюда.

Марика упрямо стояла на месте.

— Я очень устала, — спокойно продолжила Дора, — и, если мне так и придется оборачиваться на тебя, я сверну себе шею. Подойди и сядь, Марика.

Это оказалось сильнее нее — привычка слушаться мать, когда та говорила таким тоном, была слишком велика. Ноги сами собой сделали шаг, сами согнулись, чтобы опуститься рядом с Дорой. Так что протест Марики теперь выражался только в плотно сжатых губах и нахмуренном лбу.

— Ты спросила меня, почему я тебе ничего не сказала, — тихо начала Дора, устремив взгляд на город внизу. — Справедливый вопрос, хотя ты никогда меня об этом и не спрашивала. Если бы ты захотела узнать, кто твой отец, я бы сказала тебе правду.

«Откуда мне было знать?» — хотела возмутиться Марика — но Дора заговорила дальше, не дав ей вставить слово:

— Ты не спрашивала — однако я все равно собиралась рассказать тебе, как только тебя примут в Кастинию. Но тебя в школу не взяли.

На этот раз Дора замолчала надолго, и Марика пробормотала:

— Ты все равно должна была сказать.

— Должна? — с усмешкой переспросила Дора. — Может быть. Но представь себе, что бы ты почувствовала, если бы узнала, что тебя не принял в школу собственный отец?

Марика не сразу нашлась, что ответить.

— Я боялась, что ты не захочешь и слышать о том, чтобы учиться здесь — а я не оставляла надежды, что это удастся устроить тем или иным способом. Но я была уверена, что, узнав об Ирги такое, ты не пожелала бы и слышать о Кастинии.

И снова Марика не смогла возразить. Она вспомнила, что чувствовала, когда первый раз спускалась из башни Магистра. О, ей бы точно не захотелось иметь с ним дела!

— Прости меня, — неожиданно совсем тихо сказала Дора, — я оказалась не самой лучшей мамой.

— Ты что! — воскликнула Марика сердито — потому что старая злость тут же переросла в новое недовольство. Как мама могла такое считать?! — Ты самая лучшая!

Что

за глупости, действительно?! Мама, которая столько всего сделала, которая все на свете знала, даже если не знала чего-то, которая всегда — просто — была…

И Марика наконец заплакала.

Ей казалось, что она пролежала на коленях у Доры целую вечность. Но пока одна часть Марики наслаждалась теплом маминых рук, родным домашним запахом, который не могли перебить даже дорожная грязь и пыль, пока слезы текли по щекам, изливая душу в молчаливой исповеди, другая часть понимала, что рано или поздно ей придется встать и вернуться в школу. Когда-то Дора сказала ей, что она всегда сможет вернуться домой, если захочет. И Марика знала, что это так. Но не могла этого представить.

Когда солнце село, и на поляну вместе с вечерней сыростью опустились холодные весенние сумерки, Марика решительно выскользнула из-под руки Доры и поднялась на ноги. Та не пыталась ее удержать, не сказала ни слова — за все время они едва ли обменялись еще парой фраз. И только когда они вернулись к калитке в стене, Дора окликнула Марику:

— Я знаю, что ты теперь очень далеко от нас. Но только тебе решать, насколько далеко. Просто дай мне знать, что ты решишь. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула Марика — и шагнула во внезапно раскрывшийся проем.

Мастер Леви был на месте, как и обещал.

Вернувшись в Тремп, Дора обнаружила целых два послания от Марики — банковская почта путешествовала быстрее пеших странников. Первое письмо было очень длинным, путанным и серьезным. Второе — радостным и легкомысленным. И в каждом была приписка: «Кит передает привет».

Марика вернулась как раз вовремя, чтобы успеть к ужину.

— А где Дор? — спросил Кит, когда они отошли от дежурного с полными мисками в руках.

Марика только пожала плечами.

— Может, нам надо его найти? — нахмурился Кит.

Марика удивленно обернулась к нему.

— Зачем?

— Чтобы он не пропустил ужин? — неуверенно предположил Кит. — Вы с ним разве не друзья?

— Друзья.

— Но ты не хочешь найти его?

— Я никогда его не ищу, — снова пожала плечами Марика. — Он сам меня находит.

Кит долго и внимательно смотрел на нее, а затем молча взял миску у Марики из рук и отставил обе порции на стол, мимо которого они проходили. Пара учеников, явно первой ступени, испуганно обернулись, когда он перегнулся через них.

— Идем, — резко бросил он Марике.

— Куда?

— Искать Дора.

И второй раз за день Марика послушалась по привычке — потому что и раньше, тысячу осеней назад, когда Кит говорил таким тоном, проще было послушаться, чем начать спорить. Ну и еще немного потому, что ей было очень любопытно, как Кит собирается искать Дора. Она искренне считала, что это невозможно.

Кит повел ее по галерее главного двора, через небольшой коридор — в следующий двор поменьше, затем через пустынный холл, в котором Марика познакомилась с Дором — и наконец вывел в сад. Стемнело, и деревья едва заметно чернели на фоне глубокого синего неба. Марика задрала голову, пытаясь разглядеть звезды.