Чтение онлайн

Впрочем, вопросы я не задавал, уверенный, что и так постепенно всё узнаю. Для начала следовало вести себя послушно, чтобы на первых порах встрепенуть их бдительность, а потом её усыпить. Я не особенно торопился возвращать всё на круги своя, веря, что Никон выкрутится без моей помощи, а нет, так отберу его обратно, когда вернусь, да и любознательность пробудилась. На планете давно не случалось ничего по-настоящему интересного, или же я на него не набредал. Жизнь внезапно обрела не столько остроту, сколько пряность. Мне нравилось.

Гессе привёл в комнатушку чуть больше предыдущей, но снабжённую стульями и столом. Мне было велено сесть в кресло. Браслеты расстегнулись

сами и тут же прилипли к подлокотникам, на которые мне приказали положить предплечья. Я ничуть не удивился, обнаружив, что ножные украшения на щиколотках точно так же соединились с привинченными к полу ножками стула. Боялись меня эти люди, что там говорить.

— Могли бы тапки выдать, раз мою обувь кто-то смародёрничал, — сказал я миролюбиво.

Сел удобнее и откинулся на невысокую спинку.

— У тебя ноги мёрзнут? — спросил он с болезненным любопытством.

— Не особенно, но вдруг ты мне ненароком пальцы оттопчешь — вон какой здоровенный тип, весишь, наверное, немало.

— Да я ловчее тебя! — возмутился он.

— А ещё не намерен, рискуя своей особой, подходить ко мне настолько близко? — подначил я.

В нём дрогнул гнев, но на удивление быстро затих. То ли пугала милого юношу собственная сила, уже приведшая к несвоевременному отрыву от туловища одной конкретной головы, то ли сознавал, что бить связанного — последнее дело, кем бы он там ни был, и на что бы не нарывался. Любопытно.

— Да уж обниматься с тобой не собираюсь!

— Спасибо! Ты даже не представляешь, как меня этим успокоил, — ответил я.

На этот раз он взъярился всерьёз. Такие крупные парни почему-то легко раздражаются от намёков на нетрадиционные отношения, но с другой стороны я ведь истинную правду сказал. Кто их знает этих пришельцев с заорбитья, что за нравы у них там набежали за прошедшие века?

Дразнить гусей сверх первого крика я не собирался, потому произнёс миролюбиво и рассудительно:

— Да пошутил я, не сердись. Сам понимаешь, подозревай я тебя в неблаговидных намерениях, поостерегся бы такие разговоры разговаривать. Я же не совсем отпетый.

Он зыркнул хмуро, но явно уже остывал и ничего не ответил, зато позвонил по внутренней связи какому-то Биллу и велел ему приходить. Я насторожился, предпочёл бы сначала наладить контакт с одним человеком, а только потом подключать к этому делу других, да и нехорошее подозрение мучило: вдруг этот неизвестный мне Уильям — палач и примется за моё бренное, хотя теперь и не очень, тело, чтобы добраться сквозь него до души или, если судить точнее, до моих знаний. Про душу я и сам наверняка не знал, осталась она на месте или слилась в пространство за ненадобностью.

Впрочем, страхи пока не сбылись. Явившийся по вызову человек оказался тщедушным юношей, упакованным в костюм из пластика, а вместо клещей и дыбы в руках его посверкивал яркий подносик со шприцами и другими больничного вида премудростями. Лаборант явился за анализами? Так и оказалось.

Гессе отошёл в сторону и уселся верхом на один из стульев, хмуро сложил руки на спинке, а сверху примостил подбородок, явно делая вид, что он никаким краем в происходящем не участвует. У меня немедленно возникли законные подозрения.

— А как я вам в баночку пописаю? Будете штаны снимать?

Ответил юноша:

— Пробы из прямой кишки и мочевого пузыря взяли катетерами пока вы были без сознания.

Я целомудренно закатил глаза:

— Какой ужас! Так все уже видели мои прелести? Сомневаюсь, впрочем, что вас можно поздравить с солидным уловом.

На самом деле кое-какие выделения у нас бывают, но скудные и очень редко. Юноша немного покраснел,

а Гессе лишь усмехнулся, как видно решив для себя, что мои фривольные шуточки ему не опасны. Сущее дитя он был, самоуверенное и оттого особенно пригодное для целенаправленной обработки. Оба, впрочем, друг друга стоили.

Кровь удалось взять из вены без особого труда, но как выяснилось, этим задача лаборанта не ограничивалась. Я сообразил в чём дело, да и то не сразу, когда он в явном замешательстве уставился на мой пах.

Если Билл уже пользовался катетером, то повторение того же самого вряд ли грозило ввергнуть его в ступор. Значит, ему требовалась ещё одна жидкость, которую способно было поставить моё тело. Тут бы и устрашиться, но меня разобрало веселье, да такое, что удержаться не смог и захохотал в голос, согнувшись в кресле, сколько позволяло моё скованное положение. Давно я не попадал в такую нелепую задницу.

— Ребята, как вы себе это представляете? — спросил я, ввертывая отдельные слова в краткие перерывы между приступами смеха. — Дайте хоть картинки какие-нибудь, потому что маловероятно, что у меня встанет на кого-то из вас. Нет, я ничего не имею против самого процесса: если вам требуется моё семя, и вы твёрдо надеетесь что-то им засеять, то старайтесь во славу карантина, но как мы это провернём технически?

Билл пылал уже пунцово, теперь он ещё меньше чем в начале рвался приступить к делу, да и вряд ли представлял порядок действий. Гессе же, заразившись моим весельем, ухмыльнулся, причём вполне сочувственно.

— Ладно, — сказал он добродушно. — Шедевров не обещаю, что есть, то есть, но в одном ты прав: выкручиваться как-то надо. Сейчас принесу тебе журнальчик, отстегну одну конечность, продумай пока: правую или левую и делай всё сам. Мы честно отвернёмся.

План показался мне вполне приемлемым, и я лишь кивнул, отдыхая после приступа хорошего настроения, когда ситуация изменилась я бы сказал кардинальным образом, потому что дверь в очередной раз отъехала в сторону и на пороге комнаты появилась та самая девица, которую я видел в баре.

Небольшой у них видно, десант, раз мелькают в поле моего зрения одни и те же лица — решил я, но вообще появление этой особы меня здорово насторожило, возможно и напугало слегка. Я глянул на Гессе, чтобы оценить его реакцию, и ощутил схожий с моим букет давней устоявшейся неприязни. Недолюбливал мой приятель девицу. То ли она была выше рангом и командовала им, то ли не давала, когда он просил, но тепла между ними я не обнаружил.

Сам тоже с женщинами предпочитал общаться исключительно в постели, да и то изредка. Лишней жадностью к этому делу не грешил, а в быту и работе держаться подальше. Не только потому, что не доверял и плохо улавливал их логику и контуры поведения, скорее всего неприятие имело более глубокие корни. Как я уже говорил, изменения настигали только мужчин, женщины не становились вампирами никогда, и эта устоявшаяся закономерность пробуждала не то чтобы обиду, хотя и обиду, наверное, тоже. Грустную неуверенность в собственной нужности судьбе. Сила и долголетие выглядели, конечно, крупными козырями, но главная потребность всего живого — размножаться, передать грядущим поколениям свои гены оставалась неудовлетворённой. Произошедшие в организме изменения начисто лишили нас шанса продолжить род. Становясь вампиром, каждый приобретал сопутствующую стерильность. С веками мы привыкли к неполноценности, отчасти смирились. Странный крен принципа равноправия не столько провоцировал гнев, сколько упрямо досаждал примерно, как гвоздь в ботинке.