Чтение онлайн

Мы ушли из зоны видимости с острова, отдалившись на такое расстояние, чтобы нас не смогли разглядеть невооружённым взглядом, потом поменяли направление. Повторили это два раза, а потом ещё раз, нырнули в висевший утренний туман, ещё немного, а утром нас догнали.

В небе к нам шло три десятка точек. В прошлый раз было чуть больше десяти, а в этот раз собралась целая стая. Наездницы разбились на пары и разделились на две группы. Мы рванули за ограждения борта: одни — в трюм, другие — в кормовую пристройку. Кто-то готовил руны и луки, став за мачтой.

На палубу выбежала Склизкая. Размахивая руками, подбежала к птице, забравшись на носовую надстройку, став впритирку спиной к мирно дрыхнущей пернатой. Она выставила

руку вперед, а вторую подняла, и водила ладонью как локатором боевого поста. Наша птица оказалось невероятно спокойна, уравновешенна, и если слишком близко не подходить, то полностью игнорировала происходящее вокруг. Пока не пнёшь — не полетит!

Что-то делать с пилотессами ещё рано, но две группы лучниц уже начинали заход. Склизкая раскинула руки в стороны, став на цыпочки, а наша всегда флегматичная и сонная птица расправила крылья и заорала, словно сирена боевой тревоги. Такого от всегда полусонной туши я не ожидал. Птицы с наездницами заложили настоящий боевой разворот: одни ушли свечкой, с завалом на крыло, другие встали на кабрирование с последующим разворотом, но как можно быстрее от нашего корабля, где размахивали руками Склизкая и крыльями — её птица. И всё, тётки улетели.

Ко мне подошёл Белый:

— Они испугались. Она — очень сильная говорящая. Они думали, что прошлый раз был случайностью, а теперь увидели прирученную птицу. Наш корабль не стоит того, чтобы связываться с неизвестностью. Наездницы теперь знают, что «слабый воздух» — это её рук дело, и не станут на нас просто нападать, но гадости наверняка подстроят.

— А что они могут сделать? — уточнил я, желая узнать по больше.

— Если узнаешь, обязательно меня предупреди, — по-дружески хлопнули меня по плечу, и Белый побежал помогать с управлением кораблём.

Как Шторм освободиться, я ему передам предупреждение главы искателей, но, думаю, мой морской волк и так это знает. Здесь все знают, кроме меня, разумеется.

Сделать гадостей не успели. Как только мы вышли из сомнительных вод с меняющимися течениями и рифами, нас встретили два корабля под флагом торговцев. Это были трёхмачтовые и крупные парусники, но торговыми и беззащитными пузанами они не выглядели. В контакт не вступали, а просто шли рядом.

Ещё пару раз в небе видел далёкую одинокую точку. Уверен: это была Наблюдательница от наездниц, но подлетать к нашей эскадре никто не решился. Дальнейший путь был просто плаванием, со свежим морским воздухом и созерцанием водной глади.

Появлению нашего питомца в городе торговцев удивились. Об этих птицах они знали, но их приучало всего лишь одно племя, которое не шло на контакт и жило как раз в районе тех самым островов. В остальном круге подобные пернатые встречались нечасто и предпочитали места ближе к теневым землям. К нам приходили представители руководства нашего района города во главе с самым главным. Пытаться выкупить и переучить на себя даже не пробовали. Эта птица в принципе никого не признавала, и почему она всё это позволяет Склизкой, оставалось загадкой. Начальство просто пришло поглазеть.

Зверюга приспособилась жить на крыше нашего дома, выбрав себе уютный уголок. Раз в день она летала, чтобы поплескаться в ближайшей речке, сожрать рыбу и принести к нам на крышу ещё одну, а потом медленно клевать. С трёх шагов на взрослых, которые пытались залезть на крышу, она цокала клювом, зато соседской детворе позволяла всё, чем мелкие и пользовались. Драть перья детвора не решалась, а вот выпавшие шипы собирали и устраивали целые состязания по метанию. На столь замечательное — и эксклюзивное — развлечение стягивались не только дети из моего племени, расположившегося в соседних домах, но и из совсем далёких кварталов.

Шторм оттащил к ремесленникам все трофейные сёдла, заказав из трёх сделать два, но полностью пригодных для

использования. Рыбообразная уже строила большие планы на воздушную разведку и доставку ценных грузов на новом домашнем питомце. В небе Единства было не протолкнуться. Помимо обычных и привычных птиц здесь летало множество разных животных. Я видел светящихся медуз, над кроной нашего малого игг-древа парило огромное существо, которое интерфейс Восхождения опознал как Небесный Дракон. Ещё — просто треугольники и ромбы, носившиеся в ветвях дерева. Даже Дрейк был похож скорее не на пернатого, а на длиннокрылую летучую мышь с головой птицы, к которой приделали огромный зубатый клюв. Крылорез прекрасно был в курсе всех этих событий и успешно облетал тех, кого положено, а те, которые поменьше, сами шугались мерно машущей крыльями огромной и флегматичной туши.

Жили себе спокойно, Хастры строили на нашу банду большие планы, а потом началась суета. Пришлось сходить на базар, где из уст в уста передавали все самые свежие новости. Оказалось, на местной территории круга существовало ещё одно странное бедствие. Это могло случаться каждый год или прекратиться на десять, а потом возникнуть вновь. Чудовище из земель вечной ночи похищало детей. Не всех, немного, но обязательно самых любимых и самых желанных у жителей местной части круга. Хватало всех подряд, но зачастую попадались и дети сильных Восходящих, а иногда вождей, а то и Риксов.

Сейчас эта напасть настигла Маханта. У него украли любимую дочку. У младшего вождя азио было много жён и много детей, но именно этот ребёнок был самым любимым. Тварь особо не скрывалась. У неё было любимое место на краю теневых земель, уходившее в глубокую ночь. Огромную территорию просто вспучивал пузырь плёнки, которая убивала всех, кто туда заходил, чудовище мило сидело и поджидало: кто же придет? А вот зайти туда было совершенно нельзя. Много раз пробовали что-то придумывать. Запускали свирепые руны, целой армией на быстрых Кархах пытались проскочить, но безрезультатно. Пытались одновременно прорваться многотысячной толпой, — по терминологии моего мира «перегрузить систему», отдавая себя на смерть, — но безрезультатно. Дети были совсем рядом, но погибали, а когда умирал последний ребенок, то преграда исчезала, а замок превращался в пыль. Ледяное пятно снова возвращалось к обычной климатической зоне.

Было очень похоже на защитный барьер около храма Говорящей головы. Про него мне Склизкая говорила то же самое.

Взял тауро и направился в земли честнейших. Самая главная резиденция младшего вождя азио была совсем рядом и располагалась в сотне километрах от города. Махант, прозрачный как слеза матери, именно так его звали по полному имени, именно там и обитал, курируя дела с торговым городом.

Как у владельца права прохода по землям Людей Чести меня беспрепятственно пустили за стену, без проблем разыскал дворец и даже вошёл внутрь. Честнейшие принципиально держали двери открытыми, а вот к самому вождю меня не пускали. Меня узнали, но объяснить, что мне надо к младшему вождю, и прямо сейчас, не получалось. Что я, преисполненный наглости и неадеквата сумасшедший, с которым даже поединки совершать нельзя, могу в эти минуты рассказать честнейшему младшему вождю?

Я торчал у дверей весь световой день, уговаривая охрану и хватая за рукава проходящих мимо важных людей. Со мной здоровались и вежливо объясняли, словно тупому ребенку, что сейчас самое неподходящее время для любой аудиенции. Эпопея продолжалась почти до вечера, потом вышел крупный мужчина.

Он был типичным азио, как и все остальные, с узкими щелками глаз, круглолицый и носил козлиную бородку и тончайшие и длинные усики, заплетённые в косички и свисающие до груди. С минуту изучающе смотрел на меня, а я — на него. Мужик состоял в свите Маханта, когда я устраивал свои безобразия. Мы оба друг друга отлично помнили. Потом он просто кивнул, и стражники разошлись.