Чтение онлайн

Я не ответила, громко застонала и с головой укрылась плащом, вмяв голову в подушку. Дом терпимости был не самым лучшим моим воспоминанием, и повторять свой давний подвиг у меня не было никакого желания.

Варлок захлопнул окно, довольно потер руки и стремительным прыжком плюхнулся на кровать, стянув полплаща на себя:

– Сай, подвинься.

Я влипла в стену, вслепую натягивая на себя теплую материю. Маг заботливо прикрыл меня плащом, и я даже тихонько заурчала, вжимаясь спиной в его теплый бок.

– Слышь, это...
– проворчала я сонно.
– А ты в курсе, что у менялы был покровитель - чародей, а? Хорошо, что ты там не колдовал, а так бился, а то мы уже в застенках бы сидели ...

Кровать

нервно скрипнула, но мерный шум дождя уже унес меня подальше из нашей холодной конурки.

... Он уходит, сгорбившись, и ветер треплет его плащ... В свете луны его волосы кажутся серебристыми, а влажные синие глаза - осколком ночного неба с россыпью звезд. Он машет рукой и уходит...

Я прыгаю вперед, не обращая внимания, что эльф уже несется над бездной, пронизанной алыми всполохами, но чья-то рука держит меня, не дает упасть вниз...

– Тэлль!

Рука оттягивает от края пропасти, хоть я и пытаюсь вырваться.

– Тэлль!...

Я подскочила на кровати от звука собственного голоса. Вернее, подскочила - это немного не то слово. Я дернулась, открыла глаза и поняла, что затекла вся, от шеи до пяток, втиснутая Варлоком в щель между стеной и нашим ложем. Носом я упиралась в грязную пыльную трещину в стене, а сердце колотилось где-то у самого горла.

Попытавшись пошевелиться, я поняла, что попала в западню - чтобы встать, надо облокотиться о Варлока, а чтобы облокотиться, нужно хоть немного размять онемевшие конечности, а чтобы их размять, надо встать...

Я дрыгнула ногой, получилось неважно, маг только еще непринужденней раскинулся. Попыталась поднять голову - сверху упала тяжелая ладонь и прихлопнула по затылку. Но сдаваться без боя я не привыкла, - скинула ладонь и, шипя от судорог в руке, приподнялась.

За окном серело. Дождь еле моросил, выстукивая на подоконнике тоскливую мелодию. Варлок сладко сопел. Я кое-как перемахнула через него и со стуком свалилась на пол, одеревеневшие ноги слушаться отказывались. Быстренько глянула - не проснулся ли великий чародей, но тот дрых как сурок. От стука моих конечностей о деревяшки пола он только отвернулся к стене и повыше натянул плащ на плечи.

Зябко поежившись, я попыталась забрать у Варлока его одеяло (по совместительству мой плащ) и легонько потянула на себя. Маг резко выдернул из моих рук полу и сонно что-то пробурчал, отвернувшись к стене. Я вздохнула - придется мерзнуть, и подошла поближе к закапанной небесными слезами оконной раме. За окном было грустно, мокро и сыро. В нашей конурке было не намного приятнее. Ощутив больше необходимость, чем желание общества, я закуталась в плащ Варлока, приладила на спину топорик и выскользнула за дверь.

Я забилась в самый угол дальнего стола, натянула капюшон и расслабилась, наслаждаясь своей полной анонимностью. Время текло, как вода меж пальцев, а мой заказчик все так же оставался неудовлетворенным. Нужно было встряхнуться и взяться за дело, скажем прямо, вплотную. Я ухмыльнулась в тени капюшона и мысленно набросала план, по которому буду двигаться к цели, то есть амулету.

Есть ли у человека враг страшнее, вреднее и заподлистее него самого? Эта мысль не давала мне покоя и била по вискам молотом очевидности, пока я, перепрыгивая лужи и поддерживая непомерно длинный плащ, смешила сама себя. Идея выйти подышать воздухом, а заодно и найти обитель Гордана, была гениальной, но с некоторыми поправками - гулять в одиночку после нападения варраков не решился бы никто, дорожащий

своей шкурой. Жалко, что никого подходящего рядом не было, чтобы мне об этом сообщить.

Я прошла уже квартала два, огибая лужи и стараясь не обращать внимания на смрад из поднятых стихией к самой поверхности сточных вод. Но, вляпавшись на ходу в особо вонючую канаву, целомудренно прикрытую капустными листьями, я высказалась так, что пара троллей даже обернулись. Зачем они оборачивались, я выяснять не стала.

Каким-то чудом ноги вынесли меня к ратуше. Грустная башня уныло косила стрелками гигантских часов. Немногочисленные горожане шныряли туда-сюда, не поднимая глаз от предательски мокрых булыжников мостовой. Спросить, где проживает маг, которого мне срочно нужно обчистить, было решительно некого.

Недалеко раздался глухой "баммм" - местная церквушка даже не пыталась изобразить колокольный перезвон. Колокол был один, немного треснувший, но громкий, и Захлебню предлагалось радоваться тому, что есть - монотонному "баму" ежечасно, да по три "бама" по праздникам. Искренне пожалев тех, чьи окна выходили на эту достопримечательность, я побрела к церквушке, надеясь если не на милость божью, то хотя бы на тепло свечей.

Как ни странно, грелась в церквушке не одна я. Все окрестные побирушки, спасаясь от дождя, сидели прямо на мозаичном узорчатом полу вокруг двух внушительных колонн, поддерживавших затканный паутиной небесный свод. При виде меня они мгновенно скорчили жалобные лица, а я, откинув капюшон и оголив рукоять топора, с не меньшим мастерством оскалилась. Недовольно бурча, попрошайки вернулись к колоннам, плюя на пол святой обители и обзывая меня очень тихо и очень обидно.

Я прошла вглубь, в неверный сумрак алтаря, крытого сукном. Вокруг, перед расписанными сценами и святыми стенами, было налеплено несчетное количество свечей, в большинстве своем уже огарков. Несколько благочестивых горожан, сняв шапки и отчаянно потея, истово просили свое божество о чем-то важном. Шепча губами заветные слова, один даже загораживался шапкой - чтоб никто, не приведи луна, не расслышал да на смех не поднял.

Я не так часто захаживаю в молельные дома, больше из любопытства либо по делу. Так что я прошлась вдоль стены, рассматривая взьерошенных святителей, их деяния и злобных тварей, насланных огневицами тем святителям в пику. Видно, вид у меня был не самый благочестивый, потому что из подсобного помещения высунулась вертлявая, как нос хорька, мордочка молитовника. Просочившись в еле приоткрытую дверь (убей меня леший, не пойму, зачем такие сложности), молитовник устремился в мою сторону, уже готовя длань для лобызания.

Я сделала вид, что не поняла намека, вежливо, но твердо, отвела сунутый под нос внушительный перстень, и очаровательно улыбнулась. Молитовник скис, руки за спину спрятал и недоброжелательно окинул взглядом мою хилую фигурку в плаще не по размеру. Потом он разглядел рукоять топорика, нахмурился, и совсем уж не по-отечески поинтересовался:

– Чего надо?

– Святой молитовник, вы тут человек уважаемый, - начала я издалека, - и прихожан, видать по всему, у вас не счесть...

– Ну не счесть, - буркнул тот, отводя глаза, - и кто ж это тебе понадобился?

Такая прозорливость молитовника, обычно несвойственная этому туповатому и фанатичному племени, неприятно меня удивила. Я поджала губы и сухо пояснила:

– Я на прошлой ярмарке с менялой стакнулась, деньжат он мне ссудил. Приехала вот должок вернуть, а мне и говорят, что помер меняла. Оно-то хорошо, то есть мне хорошо, - тут же поправилась я, видя, что молитовник уж и руку для крестного знамения вознес, и подходящую проповедь вспомнил, - но долги отдавать надобно. Говорят, чародей-знакомец у менялы был, может, ему отдать? Помоги святому делу, молитовник, подскажи, как мне того чародея сыскать.