Каэхон
Шрифт:
— Но Абатта все же тянет меня. Наверное, это и есть наше отличие от людей: где бы мы ни были, что бы ни делали — Абатта, несуществующий город-остров, будет нас притягивать. Это проклятие нашего бога. Когда-то, верно, оно было благословением, сплачивало кхае лучше любых слов и призывов.
— Наверное, ты прав. Давай спать. Сон по два часа в день — хорошо, но дальше путь будет лишь сложнее. — Тайсама сладко потянулась, настроение ее немного изменилось. Появилась мысль попросить Ширру состряпать на ночь иллюзию, чтобы укрыться от взглядов наемников…
Но я лишь кивнул с сожалением, нащупал поблизости чей-то мягкий мешок и завалился набок. Сон пришел мгновенно. Знакомая пустота,
— Да, я в курсе, что совсем забыл про Абатту и прочая и прочая, — начал было я, но тут же был прерван.
— В курсе, не спорю. — Смешок. — Но я уже смирился с тем, что возродишь Абатту явно не ты. Ошибся в тебе, бывает. Не первый раз ошибаюсь. Разве мы еще не решили этот вопрос? Впрочем, неважно! Вы близки к цели. И мне самому интересно, что же там кроется. Ничего не бойся, Каэхон, и просто иди вперед!
— Какой-то ты странный бог, — рассмеялся я. — Другие и ведут себя… возвышенно!
— А ты много богов-то видел, парень? — не обиделся Мурре. — Да и я не совсем бог.
— Не совсем бог?
— … Не совсем бог?
Я понял, что говорю вслух. Большинство моих солдат уже проснулись, было довольно оживленно. Все тело затекло: уже отвыкло от такого долгого сна… Потянувшись, я поднялся на ноги. Ширра что-то активно обсуждал с Тайсамой, Тифа лечила кого-то от простуды. И как только можно было умудриться заболеть? Привычная суета, в общем. Поймав Кирана, я поинтересовался:
— Что творится? Сколько времени?
— Ну утро уже отнюдь не раннее, — заметил бывший десятник. — Собираемся. Госпожа Тайсама приказала быть готовыми к походу…
— Правильно сделала. — Я зевнул. — Сколько еще времени нужно, чтобы выдвинуться?
— Полчаса, командир.
— Отлично, перекусить успею! — Я хлопнул воина по плечу и пошел на запахи уже остывшей еды.
Вдруг все замолчали. В один миг — слаженно, будто тренировались. В эмоциях возникли настороженность и страх. За ними я едва различил чужую ауру: того самого слабого мага, которого заметил раньше. «Приглядевшись», посмотрев в душу северянина, я понял, что это девушка. И намерения у нее были самые серьезные. Я улыбнулся: самоуверенная, в этом она мне показалась похожей на Тайсаму и Наставницу… Впрочем, сходство на том и заканчивалось. Ледяная волшебница была верна отнюдь не себе и друзьям — она принадлежала кому-то далекому… И нить, связывающая пришелицу с ее богом, была ясно мне видна.
— Не убивать! — коротко приказал я. — Ширра, прячь всех, не жалей силы! Она одна, если что, убежим и без иллюзий. Меня не скрывай. И постепенно сними морок на входе.
Ширра серьезно кивнул, и тут же меня окутала тишина. Слышны были лишь шаги волшебницы севера. Я вышел навстречу — в своей маске, но без оружия. Не сказать, что я сам был оружием — тот же Искра куда лучше мог справиться без доброго клинка. Но против магов у меня был большой опыт.
Она вошла в пещеру, испытывая удивление и страх: перед ней только что развеялась иллюзия, а за ней стоял я. Руки сложены на груди, скучающий вид… Мысль, что назойливо металась в моей голове, наконец-то сформировалась: я не знал языка северян!
— Радория? — спросила вдруг она, дотронувшись до своего медальона с камнем Холода.
— Говоришь по-нашему? — немного удивился я, готовый сложить ладони в знак Оторо.
Девушка кивнула. Нападать она не собиралась, такие эмоции-намерения определяются легко. Если, конечно, этот человек не Райдо… «Прощупав» ее, я сделал вывод: волшебница мне все же не слишком понравилась. Настороженность. Уверенность даже не в себе — в своем боге с этим трудным именем. Фанатичка. Но при
этом явно неглупа…— Вы должны уходить, — произнесла она с сильным акцентом. — Головы волков, наш бог дает шанс и предупреждение.
— Что, если твой бог для нас лишь слово? — усмехнулся я.
— Вас постигнет смерть.
— Ты знаешь, где ваш бог? — поинтересовался я ненавязчиво.
Реакция была неожиданная — девушка сложила ладони в знакомый знак и атаковала. Медленно, очень медленно двигались ее руки… Мир духов тут же окутал меня, раньше, чем разум осознал, что происходит. Камень Холода «разгорался», мне было отчетливо «видно», как нити тянутся от него к рукам девушки, как меняет форму некий ореол вокруг камня. Зрелище было завораживающим: впервые так ясно я смог «рассмотреть» процесс колдовства!
Но тело жило само по себе, тренированное многочисленными поединками — серьезными и не очень. Вся моя сила скопилась в руке, она тоже сверкала, хоть и по-другому, не как камень противницы. Удар прямо в него! Я почувствовал, что ее камень будто кричит — от боли, от ужаса. На меня обрушились чужая боль, ненависть, раскаяние, желание смерти… Таким было состояние волшебницы в тот миг.
Ухватить ее душу, заточить в свой кинжал!
…Мир духов медленно отпускал меня. Со стороны могло показаться, что я всего лишь дотронулся до девушки — и вот она уже опускается на землю, с невыразимой тоской глядя на мой кинжал. Нить, что связывала ее душу с богом, дрожала, но не рвалась, я решил ее не трогать. Пусть же она станет путеводной!
— Встань! — приказал я, сжав кинжал. — Если хочешь свободы, ты будешь слушать меня, а не своего бога. Он сильнее, но я ближе, ты это понимаешь? — Кивок. — Славно. Ты отведешь меня к своему богу… Потом получишь смерть — в награду я уберегу твою душу от твоего же бога. Нет — отдам тебя ему. Выбирай.
Впрочем, выбор был ясен: я отлично чувствовал ее эмоции, поработив душу. Больше всего она боялась своего бога, особенно теперь, после поражения и вынужденного предательства. Я заметил, что люди, лишенные души, хотят лишь двух вещей — свободы и смерти, если она обещает освобождение.
Вскоре наш отряд продолжил движение. Узкая дорожка, каменистая, местами с опасными обрывами, вела нас выше в горы. Поселения встречались все реже, людей было все так же мало. Пару раз нам встречались странные храмы, совершенно не похожие на роскошные дома богов Радории. Высеченные прямо в скалах, угрюмые, угловатые, без украшений — от них веяло страхом. Мы предпочитали не заходить туда, особенно из-за проводницы. Нам пришлось перебить погоню, несколько воинов, что решили разузнать, куда делась волшебница, и теперь приходилось двигаться особенно скрытно. Враг знал, что гости пришли!
В пути я размышлял над тем, что при порабощении девушки я не испытал никаких чувств — ни смятения, ни вины. Ни радости, ни удовлетворения. Просто работа, будто бы с вещью. Я усмехнулся: черствею на глазах! Но даже эта мысль не вызвала особых эмоций. Просто надо было сделать дело, не умерев самому и не дав умереть друзьям.
Становилось все тяжелее. Поселения, а следовательно, и нормальный ночлег, еда вообще перестали встречаться. Проводница сообщила, что начались земли бога… Лишь страшные, безлюдные храмы были там. Воины начали вяло роптать. Я их понимал: даже у меня эти места вызывали некую дрожь. Голые скалы, редкие, скрюченные деревья, узкая тропа. Несколько раз встречались подвесные мостики — большого труда стоило заставить лошадей пройти по ним… Повозку, естественно, пришлось оставить в одной из многочисленных пещерок. Я расстарался, нашел пару нужных духов и с помощью Ширры наложил заклятие морока, дабы никто не покусился на наши вещи.