Каэхон
Шрифт:
— Мы берем в команду Тифу Анки.
— Каэхон, — сказала Наставница негромко, но весьма зловеще, — вы, конечно, прекрасно справились с заданием без существенных ошибок и недочетов. Тайсама и Ширра среди лучших учеников Обители. Но ваша команда и так несуразна, непонятно, как вы вообще что-либо можете делать вместе! С двоими же целителями…
— Мы берем ее, — твердо сказал я, перебивая Наставницу. Правда, слегка неуютно стало от шквала эмоций сильнейшего мага нашей Обители. — Я целитель другого профиля. Она нам не помешает — в лечении она много сильнее меня.
— Насчет последнего я склонна согласиться, —
Я тяжело вздохнул: смелость и дерзость наказуемы. Тайсама и Ширра сочувственно на меня поглядели — будто провожая в последний путь…
Дорогу до Наставницы я давно выучил и без Проводника. Знакомые коридоры, повороты и показавшаяся мне почему-то зловещей дверь. Я постучал. Безуспешно. Дернул за ручку — закрыто. Хлопнул себя по лбу — я слишком торопился на этот сеанс пыток и обогнал Наставницу.
— Уже здесь, Каэхон? — раздался у меня за спиной знакомый голос. Наставница… В раздумьях я умудрился ее не заметить. — Молодец, быстро. — Она сделала несколько знаков, дверь распахнулась сама собой. Я различил лишь Оторо. — Проходи, не стой столбом!
Наверное, Наставница — единственный человек, которому я мог подчиняться беспрекословно. По крайней мере, без усилий над собой. Эмоции ее хлестали через край, она мало заботилась об их контроле… Впрочем, это было не особо и нужно: они были настолько сильны и сумбурны, что какой-нибудь псионик вполне мог бы сойти с ума.
— Ну Каэхон, — начала Наставница, усевшись за свой стол, постукивая по нему пальцами, — что скажешь в свое оправдание?
— Тифа достойна обучения, — твердо сказал я. — Просто моя команда тут оказалась крайней. Взяли бы другие — только порадовался бы.
— Угу. Я рада за вас, она свои деньги отработает. Главное — не пускайте ее в пекло, — посоветовала совершенно спокойно Наставница, сбив меня с толку. — Я вполне одобряю ЭТО твое решение. Но я о другом. Что за безобразие ты устроил с людьми принца? Мне пришлось разговаривать с его магами, отметая их подозрения.
— Вынужденная мера, — сказал я, чувствуя себя в высшей степени неуютно. — Я сделал все, чтобы снять с нас подозрения.
— Фактов вашего причастия они и в самом деле не нашли, согласна. Лишь подозрения — их просто не могло не
возникнуть. Кстати, что ты сделал с одним из их магов? Стер память знаком Прошлого?
— Да, — не стал отрицать я.
— Сам догадался?
— Да.
— Что догадался — молодец. Что применил — совсем не молодец. В целительской этике использовать камни Жиз-
ни таким образом считается неподобающим, запомни это. Камень Жизни должен исцелять. Никому не рассказывай про этот способ применения камня, ясно?
— Яснее некуда, — кивнул я.
— Каэхон, надеюсь, ты понимаешь, что никаких больше заданий от кхае не будет? Это весьма опасно для Обите
ли.
— Понимаю.
— Тогда можешь идти. Тебя искал Акирон. Он какой-то
сам не свой: выражает нетерпение. Такого с ним лет десять не было. Все, пошел!
— Бегу! —
бодро увернулся я от увесистой книжки и выскочил за дверь.Переведя дух, я направил свои стопы к Акирону.
Наставник и впрямь был в непривычном для меня состоянии: он излучал эмоции. Правда, в остальном он так и остался самым невозмутимым человеком Обители. Я скромно махнул рукой, приветствуя, и сказал:
— Я вернулся.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — чуть улыбнулся Акирон. — На таком легком задании ты не мог оплошать… По крайней мере, слишком сильно.
— Кхм. Спасибо, что не сомневался.
— Всегда пожалуйста. Но перейдем к делу. Присаживайся.
Я кивнул и уселся на жутко неудобный табурет — других в кабинете Акирона не было. За исключением его роскошного кресла. Все же аскетом темный маг не был. Хотя иногда казалось, он не замечал, на чем сидит, что ест, да и прочие погодные явления его мало волновали. Тем временем Акирон перешел, собственно, к делу:
— Я почувствовал, что у тебя появился интересный камень Магов. От него веет смертью. И камень этот непохож на другие подобные, он непозволительно могуществен для тебя.
— Ну это позволь решать мне, — возразил я твердо. — Камень сам пришел ко мне. И он будет только лишь у меня. Потому что это Черный камень Хадкитора!
Маг чуть вздрогнул:
— Хадкитор? Мертвый город? Зачем ты был там?
— По заданию. Это не мертвый город.
— Хорошо, — задумчиво произнес Акирон. — Ладно. Камень твой, я это чувствую и не хочу его трогать. Что ж, зато теперь можно учить тебя настоящей магии!
Я улыбнулся: давно пора!
И потекли дни, которые приносили мне истинное наслаждение. Разумеется, не все мне нравилось — лекции об исцелении, вся эта «добрая» магия меня не слишком прельщала. Конечно, полезно, но та же Тифа в этом ушла далеко вперед. С другой стороны, я преуспел в нетрадиционном использовании целительства. Втайне от всех в разнообразных заданиях от Обители мои способности к магии Жизни убивали.
Это было мое личное изобретение, на удивление действенное. Конечно, было подозрение, что не я один такой умный, однако такие дела не афишировались. При помощи камня Жизни можно было стереть память, заставить постареть отдельные части человека — теоретически, и врага целиком, но на это требовалось слишком много сил. При помощи того же камня возможно было чуть изменить важный жизненный орган, создать тромб, много чего — при этом вредить было гораздо проще, чем исцелять! Но приходилось держать это в тайне ото всех, кроме Ширры, Тайсамы и Тифы.
Тифа… Да, девушка была великолепным целителем, в этом мы убедились не раз и не два. Она спасала жизнь мне и Тайсаме — как воины, мы всегда бились впереди, потому и страдали. Все же воинское искусство меча и магии у нас не было отточено. Единственное, что не могла сделать Тифа, — вернуть мне глаза… Как и любой другой маг современности.
Время от времени я замечал тщательно скрываемые чувства тепла и приязни от Тифы. Мягкое чувство. Что-то подобное я ощущал и от Тайсамы, но там было нечто иное, скорее энергия, какое-то желание! Две совершенно разные девушки. Одна — человек, другая — кхае. Обе девушки мне нравились. Но я по большей части смеялся над своими чувствами.