Кабаре
Шрифт:
Я впилась ногтями в его рубашку. Синтетика. Прочная. Злейший враг любовников. Но я не сдамся.
Собрав всю силу, накопившуюся за годы умерщвления плоти, я стянула рубашку за воротник, чуть не задушив Сыщика его же галстуком. Рукава намертво застряли на запястьях, зато тело теперь было голое. Грудь — настоящий персидский ковер из темного волоса, и я прижалась к нему своим бюстом, заставляя Сыщика стонать и мурлыкать.
Теперь нужно было снять с него штаны. Ситуация складывалась безнадежная. Сам факт существования этого предмета одежды вызывал во мне физическую боль. Мы оба вступили в схватку со штанами. Ремень был затянут слишком туго. Мы тянули, дергали и боролись. Наконец, когда надежда почти растаяла,
Я снова занялась штанами. Совершенно ясно, что если от них немедленно не избавиться, ночь будет безнадежно испорчена. Они слишком много себе позволяют. Я уже дошла до точки кипения, и у меня было достаточно сил, чтобы преодолеть сопротивление ботинок. Для достижения эффекта рычага я уперлась ногами в пол. Сыщик вцепился в спинку кровати. А я начала тянуть. Я тянула и тянула. Сыщик стиснул зубы, финальный рывок потребовал столько сил, сколько у меня отродясь не было. Штаны соскочили с ног, а меня отбросило на другой конец комнаты. Я ударилась головой о шкаф и очнулась.
Я не пострадала, но очень удивилась. Что за дурацкие фантазии! Смешно, ей-богу! Из всех мужчин на свете — Сыщик! Я всегда была склонна к экстравагантным снам, но этот явно занял первое место.
Тут из темноты послышался голос, и меня снова пробило током. Неужели вернулся Альберто со своими голосами?
— Быстрее, мой ангел, моя дорогая, — призывал голос, дрожа от страсти. — Быстрее ныряй обратно в постельку.
Даже в самом начале, во время круиза на лайнере, Альберто никогда не говорил голосом, от которого у меня начинало подрагивать внутри. Что вообще происходит? Забыв о том, что стукнулась головой, я встала и ринулась к выключателю. Свет залил комнату, резанул по глазам, и я им не поверила. Да, это был сыщик Бальбини во плоти, в моей собственной постели. Он щурился и моргал от яркого света, на нем не было ничего, кроме ботинок и нейлоновых носков по колено.
Я что, с ума схожу? Или все еще сплю, и это мне снится?
— Любимая, зачем ты включила свет? Разве его недостаточно? Впрочем, как тебе больше нравится. Иди сюда, умоляю, вернись в постель.
В полном смятении я наблюдала, как он встает и идет ко мне, раскрыв объятия. Эта штука у него была багровая и указывала прямо на меня. Она напомнила мне ту, что принадлежала Эрнесто Порчино. Я неуклюже ласкала ее в 1971 году.
— Вы? — заикаясь, пробормотала я, стараясь прикрыться разорванными штанами, которые все еще держала в руках. — Что вы здесь делаете?
Действительно, что это он здесь делает?
Прежде чем Сыщик успел ответить, раздался треск расщепляемого дерева. Из-под пола показалось лезвие топора. Оно разрубило доски между этажами и заставило Сыщика замереть на месте.
— Шлюха! — грозно взревел синьор Тонтини. — У нее муж пропал, а она в первую же ночь нашла ему замену. Можете вы в это поверить, я вас спрашиваю? Вот шлюха. Вот проститутка…
Последовали новые удары топора, и в полу образовалась широкая щель, а в ней — сам синьор Тонтини.
Я почувствовала, как тает страсть Сыщика. Одарив меня взглядом, в котором была лишь слабая тень былого пожара и безумства, зато наличествовали явное разочарование и злость на того, кто нас прервал, Сыщик обеими руками прикрыл то, что было багровым, а стало бледно-розовым, и направился к образовавшейся между нами дырке в полу.
— Синьор, — обратился он к синьору Тонтини сдавленным голосом, в котором звучали горечь и боль, — позвольте представиться. Паоло Бальбини
из полицейского департамента Рима. Я вынужден арестовать вас за применение холодного оружия с целью нанесения тяжких телесных повреждений. Сопротивление бесполезно. Я сейчас приду к вам.У синьора Тонтини случился приступ такого бешенства, что мне стало совершенно ясно: больше ему не придется злиться на всех и каждого. Он умрет раньше, чем доберется до полицейского отделения.
А еще мне было ясно, что Сыщик не сможет надеть свои штаны, ибо они превратились в лоскутки. Накинув халат на голое, горевшее от смущения тело, я порылась в шкафу и извлекла оттуда один из кричаще-ярких костюмов Альберто. Этот был агрессивно-голубой с красной бархатной отделкой, его шил на заказ портной Ринальди из ателье возле пьяцца Боргезе.
Сыщик весьма охотно натянул на себя штаны, но в ту же секунду стало понятно, что фигуры у них с Альберто совершенно разные. Впрочем, это и не удивительно, ведь должности у них тоже разные. В форменном пиджаке, который каким-то чудом почти не пострадал, и в этих штанах Сыщик выглядел весьма забавно.
Поддергивая штаны, как клоун, он аккуратно прошел по минному полю, в которое превратился мой пол. У входной двери остановился и бесстыдно поцеловал меня.
— Дорогая, я вернусь как можно скорее, — страстно прошептал он, слегка коснувшись моей щеки. От него сильно и непристойно пахло мужскими гормонами. — Жди меня. Я тебя не разочарую.
Вскоре через дырку в полу я увидела, как кроткого синьора Тонтини в наручниках уводят прочь. Пожалуй, он был доволен, что его наконец-то восприняли всерьез. Когда они ушли, я передвинула кровать, поставив ее точно над дыркой. К сожалению, топор перерубил и одну ее ножку, но равновесие удалось восстановить с помощью стопки книг.
Чемодан с куклой Малько в ходе потасовки получил глубокую вмятину, и теперь я услышала, как Малько бормочет.
— Шлюха. Проститутка. Шлюха. Проститутка.
Я пнула чемодан, чтобы поганец затих, и сильно ушибла босую ногу. Ничего, подумала я, скоро сдам его в магазин старьевщика на Ларго Фебо. Но я не успела это сделать — Малько исчез.
То, что осталось от одежды сыщика Бальбини, я собрала. Все лоскутки по-прежнему хранили его волнующий аромат. Не зная, что с ними делать, я заперла их в ванной. Потом выпила стаканчик холодной воды и легла на кровать, но отдохнуть не смогла. Я превратилась в воздушный шар, готовый вот-вот взорваться. Внутри меня все трепетало, было влажно, и тело зудело, не получив разрядки. Видно, мне на роду написано всю жизнь страдать от острого сексуального разочарования. Вот если бы я вышла замуж за настоящего мужчину, например, за Сыщика, жизнь сложилась бы по-другому. Но вышла я за Альберто, и только сама во всем виновата.
ТОГДА
Глава 1
Могу вам точно сказать, когда именно все пошло наперекосяк. Случилось это 5 июня 1965 года, в день, хуже которого не было и не будет.
До сих пор помню каждую мелочь. Это был мой шестнадцатый день рождения, и за ночь у меня все лицо обсыпало красными пятнами. Прыщи не проходили до четверга, 17 сентября 1970 года, и я успела настолько к ним привыкнуть, что без них еле себя узнала.
В качестве праздничного лакомства на завтрак были маленькие пирожные из «Pasticceria Sottosanti», а потом я смотрела подарки. Мама давно обещала подарить мне на Рождество попугая. Я мечтала о нем с семи лет, и на день рождения получила книгу «Уход за тропическими птицами». Еще мама подарила мне желтый купальник, маленькую брошку в форме бабочки, дневник для записи интересных событий моей жизни и розовый лак для ногтей. Предусмотрительная, но бестактная Фьямма преподнесла мазь от прыщей, которой я намазалась, но толку от нее не было.