Измены
Шрифт:
– Да. Может тебе показалось.
– Ты дурак?
– А может ты дура? Несёшь какую-то хрень!
Миша повысил голос, а Алиса отшатнулась от неожиданности. И тут её посетила одна единственно правильная мысль: «лучшая защита – это нападение». Осознание того, что всё рухнуло, что она права и точно не дура, вывернуло все чувства наизнанку, а из горла вырвался дикий смех.
– Замечательно, теперь истерично смеётся! Алиса, ау?! Ты сама захотела поговорить, так что теперь?
– Что теперь?
Этот вопрос заставил задуматься. Если сейчас её жизнь закончилась, то что действительно
– Скажи правду, признайся. Неужели я настолько плохая жена и человек, что не заслуживаю правды? Ведь я вас видела! Я знаю, что у тебя есть вторая семья.
– Алиса, успокойся! Ты хороший человек и замечательная жена.
– Тогда ответь честно.
Сейчас ничего не было так важно, как правда. Алисе казалось, что если она не услышит чёртову правду, то её душа окончательно умрёт.
– Хватит повторять одно и тоже!
Муж встал, провёл рукой по волосам, а потом, словно приняв решение, присел перед Алисой на корточки. Наигранное непонимание исчезло с его лица, появилась циничная улыбка и жёсткий взгляд.
– Правду хочешь…
– Да.
– А ты уверена, что если узнаешь свою правду – жить станет лучше?
– Не станет, но…
– Вот. Сама понимаешь, что будет только хуже. Может, – Миша попытался взять руку жены в свою, но Алиса сжала ладони в замок сильнее и покачала головой, – тогда оставим этот разговор и пойдём в спальню?
– Ты прикалываешься?
Алиса резко вскочила на ноги, толкнув мужа в грудь. Миша не удержал равновесия и сел на пол, ожидая продолжения.
– Ты всячески уходишь от ответа! Будь, в конце концов, мужиком! Я видела, слышишь, видела тебя и твоих…
– Ну видела и что? Что изменилось?
От такого ответа воздух застрял в горле, а кроме матерных слов ничего приличного не осталось.
– Всё.
– Сядь, – Миша встал с пола и с преспокойным видом вернулся на диван. – Да, у меня есть женщина и да, она родила, но…
– Сволочь!
– Я не закончил. Ты хотела правду, так слушай. Ольга молода, не работает и мать моего ребёнка. И я не могу её бросить. Если ты сможешь такое принять, то у нас всё будет хорошо.
– Ты нормальный?
– Абсолютно.
– Ты сам слышишь себя? Может нам ещё подружиться?
– Этого я не прошу. Алис, я люблю тебя, люблю Тасю и не хочу вас терять, но и Ольгу не могу бросить. Всего лишь хочу, чтобы ты меня поняла.
– Поняла? – голос от шока сел, грудь сдавливало от боли и понимания, что слушать этот бред становится невыносимо.
– Да. Вы моя семья…
– Но ты совершенно забыл об этом, когда связался со своей Олей!
– И что? Это уже случилось. Ты намерена из-за моей ошибки…
– Что ты несёшь?! Ошибка, это когда деньги перевёл не тому человеку; когда перепутал поворотник и свернул в другую сторону. Мне продолжать?
Желваки на ли лице мужа злобно заходили, а руки сжались в кулаки. Ему совсем не нравилось, когда его всегда тихая жена так нагло ставила его на место.
– Ты мне изменил! И ты продолжаешь мне изменять.
– Нет, я сейчас не сплю с ней.
– О, так это всё меняет! И поцелуй у вас был братский, – жуткая злость на когда-то до одури любимого мужа заставила подняться на ноги, а
голос повысить до крика. – Мне всё понятно. А теперь ты послушай меня.– Только, если не станешь орать.
Несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув, Алиса кивнула. Разбудить Тасю – значит отложить тяжёлый разговор на потом, продолжать изводить себя и снова переживать самые тяжёлые эмоции в её жизни.
– Ты мне изменил, у тебя есть другая семья, о которой ты заботишься, возможно, даже лучше, чем о нас и это для меня неприемлемо.
– Алис, не надо, подумай хорошенько, ведь ты останешься одна.
Миша сказал это таким обыденным голосом, словно обсуждал с ней очередной просмотренный боевичок. У неё жизнь разбилась на осколки, Тася из-за физической слабости отца лишается его внимания, а он просто «подумай».
– Тут не над чем думать. Нам надо развестись.
– Что ж, это ты так решила.
– С твоей благородной подачи.
– А вот язвить не обязательно.
Сейчас перед ней сидел совершенно незнакомый мужчина, а она поражалась самой себе, как не замечала раньше его изменения. Тряхнув головой, Алиса заставила себя сейчас думать о дочери, жалеть себя она будет позже.
– Мне материть тебя хочется. Но это не поможет, – она снова села в кресло, закрывая лицо ладонями.
Дикая боль снова разрывала душу, а он просто сидел напротив и ждал, когда Алиса успокоится и одумается. Но она не одумается, не согласится с ним, такое невозможно принять.
– У меня к тебе две просьбы, – Алиса нашла в себе последние силы, отняла руки от лица и посмотрела на уже бывшего мужа.
– Слушаю.
– Первое – будь мужчиной, подай сам на развод и живи счастливо со своей Олей. И второе, очень важное. Тася твоя дочь и она ничего плохого тебе не сделала, чтобы ты про неё забыл.
– Тася всегда будет моей дочкой, ничего для неё не изменится.
– Хорошо.
– А на счёт первой просьбы – нет. Тебе нужен развод, вот и занимайся.
– Сволочь.
– Как скажешь, а сейчас я хочу в душ и спать.
***
На следующий день Миша уехал на работу намного раньше обычного, оставив короткую записку на кухонном столе.
Алиса уснула на диване под утро. Этой ночью она не ревела, не выла и не жаловалась, на это у неё будет много времени, когда останется одна. А выстраивала план дальнейших действий на ближайшие несколько дней. Записка мужа сняла тяжёлый груз с её разбитого сердца, Миша попросил собрать его вещи и то, что сам займётся разводом.
***
20 лет спустя
– Какая ты красивая!
– Пап! Ты опоздал!
– Прости, Тася, попали в большую пробку, сам жутко перенервничал, – Миша раскрыл объятия и его дочь осторожно обняла его.
Слегка приобнимая свою дочь-невесту, чтобы не помять дорогущее платье, он поцеловал Тасю в щёку. Этот день он никогда и ни за что не пропустил бы! Его старшая дочь выходила замуж за отличного мужчину.
– Я уже хотела папу Гену просить заменить тебя.
– С ума сошла? Ни в коем случае. Я конечно ничего против папы Гены не имею, но ты моя дочка и я с удовольствием сделаю всё, чтобы этот день был самый счастливый.