Изгородь
Шрифт:
Ильяна посидела чуть-чуть в одиночестве, как бы настраиваясь. А после пошла к Марии Сергеевне.
Приставил
– Машенька, ты меня слышишь? – шептала она, поглаживая руку. – Машенька… Машенька. Ты не одна. Не одна. Я с тобой сижу. Если как-то сможешь, подай знак, что слышишь. – И показалось, что пальцы сжались. – Значит, слышишь, – улыбнулась Ильяна. – Проснись, поговорим с тобой, хочешь? Я тут, я рядом.
Она поправила сваливающуюся простынку. Подбила подушку, смочила тряпку и, обтерев лицо, положила на лоб. Горячий лоб, как сковородка. И дыхание странное. Едва заметное и прерывистое,
словно кто-то не дает ей дышать. Словно кто-то на грудь давит, а потом отпускает.– Кто здесь? – прошептала Мария Сергеевна.
Ильяна тут же склонилась над ней.
– Это я, Ильяна. Узнаешь?
– Да… узнаю, – едва слышно сказала Мария Сергеевна.
– Болит где-то?
– Нет… просто странно. И страшно, – добавила она после молчания.
– Не бойся, я с тобой.
– Я умираю.
– Да, Машенька, да. – Честно сказала Ильяна, всегда считая, что такое нельзя скрывать. Быть может, человек всю жизнь что-то носит с собой и готов поделиться только при смерти.
Конец ознакомительного фрагмента.