Избранные
Шрифт:
Он редко называл меня Эланис - только в случае серьезных разговоров или если я в чем-то провинилась, поэтому я настойчиво вглядываюсь в происходящее.
Королева, облаченная в простое траурное черное платье и темную вуаль, выходит на эшафот. В жизни она кажется мне куда старше и менее утонченной, чем на портретах, но ее вид все равно заставляет меня испустить восторженный вздох. Следом за ней два члена Элитного отряда, чьи лица скрыты капюшонами, ведут извивающегося мужчину. Он в ужасе смотрит по сторонам и отчаянно брыкается, но даже я знаю, что это бесполезно. Нет никого более натренированного, чем бойцы Элитного отряда.
Я завороженно смотрю, как его
– Жители Лакнеса, приветствую вас! Сегодня вы собрались на суде Рея Стоуна - человека, отнявшего три жизни, покалечившего двоих и сломавшего судьбы десятка. Сегодня вы увидите, как он заплатит за свои злодеяния - положит свою собственную душу на алтарь служения обществу и верности своему народу. Ламантра никогда не сможет принять его, пока он не очистится - путь в Кравер, Стейси, Бишоп и Лакнес ему заказан. Во имя нашего королевства, наших регионов, наших домов и наших детей, я признаю Рея виновным и приговариваю к казни через просвещение.
Толпа встречает ее слова восторженным ревом. Рей в панике бьется в руках своих надсмотрщиков, наблюдая, как королева медленно разворачивается и приближается к нему.
– Рей Стоун, да будь же спасен!
Она поднимает руку в лакированной перчатке и направляет ладонь в сторону Рея. Мое сердце сжимается от страха, и я изо всех сил цепляюсь за папу. Глаза Рея в последний раз вспыхивают от нескончаемого ужаса, и он издает дикий крик, но уже в следующую секунду его тело обмякает, на лице появляется смиренное выражение, и он падает на колени.
– Приказывай, королева.
Площадь взрывается аплодисментами, свистом и счастливыми криками. Многие скандируют имя Элизабет, некоторые - Рея, чтобы воспеть начало его новой жизни.
– Здравствуй, Рей, - удовлетворенно произносит Элизабет.
– Поздравляю тебя с просвещением. Отныне ты пополнишь ряды Хранителей и станешь верно служить своему региону, оберегая его от любых невзгод. Ты обязан будешь посылать часть своего жалования семьям тех, кто пострадал от твоей руки. Ты будешь вести честную, справедливую жизнь и никогда больше не причинишь вреда невинным, но и не оставишь без защиты слабых. Стань добросовестным членом общества. Поприветствуем Рея Стоуна!
Я механически хлопаю ладошками вместе со всеми. Мне кажется, что только что произошло чудо - королева сделала из плохого человека хорошего. Толпа давит на меня своим ревом, оглушительно радуясь исправлению Рея.
То, что Элизабет сделала на самом деле, дойдет до меня много позже.
В тот день она уничтожила его душу.
Глава вторая
Селеста
Любовью можно задушить, вы согласны?
Робертсон Дэвис. Лира Орфея
Мое
возвращение во дворец не могло пройти незамеченным. Я обогнула стражей, прошла по длинным дворцовым коридорам вглубь замка, поднялась на второй этаж и оказалась у своей комнаты. Моя просторная спальня - любимое место во всем дворце. Здесь нет позолоченных ковров, картин с моим изображением в человеческий рост и огромных хрустальных люстр. Вся эта роскошь никак не коснулась моей комнаты в темно-голубых тонах - я настояла на самой обычной кровати, комоде, диване, гардеробной и большой ванной. Всего это мне всегда хватало, чтобы чувствовать себя счастливой.– Судя по всему, мне стоит уволить своих фрейлин за то, что пускают всех подряд, когда меня нет.
Эсмеральда сидит на краешке кровати, облаченная в пышное платье цвета слоновой кости со множеством рюш и оборок. Ее светлые волосы собраны в высокую прическу, а руки украшены перстнями с мелкими изумрудами. Она оборачивается и с улыбкой обводит меня глазами - ее нежные черты лица кажутся почти детскими. Наверное, поэтому люди убеждены, что мы не можем быть кровными сестрами. В моем взгляде куда больше суровости и жесткости, чем во всем ее существе.
– Не злитесь, ваше высочество. Ваши фрейлины не заслужили такого отношения, - ее лицо серьезнеет, и она подозрительно хмурится: - и что это на тебе надето? Мама будет не в восторге.
Я подхожу к комоду и сбрасываю лакированные перчатки:
– Я выходила прогуляться. К тому же, не я диктую моду в Лакнесе. Должна же в нашей семье быть хоть одна девушка, не озабоченная цветом юбок и рюшами.
Эсмеральда издает чуть слышный раздраженный вздох, но в следующую секунду овладевает собой и окидывает меня пристальным взглядом:
– Селеста, тебе не стоит ходить одной. Отец и так уже говорит, что ты причиняешь ему слишком много неприятностей. Где ты была?
Вот тебе и прелести дворцовой жизни - отчитывайся за каждый свой шаг и следи за тем, чтобы папа не счел тебя слишком проблемной и не вписывающейся в его королевские интриги.
– Тебя ведь интересует не это.
Эсмеральда хмурится:
– Действительно. Ты же никого не просвещала?
Я не медлю с ответом почти ни секунды:
– Одного оборванца - лжеца и вора. Больше он никому не доставит хлопот.
Реакция Эсмеральды была предсказуемой: сестра вскочила со своего места и вмиг оказалась возле меня. От ее ласковой грациозности не осталось и следа: изумрудные глаза метали молнии.
– Чем ты только думала? Селеста, ты не можешь просвещать всех наших жителей. Это приведет к восстаниям среди масс, напряжению в других регионах. Мы не настолько сильны, чтобы просветить всех, кто пойдет против нас, если ты продолжишь заниматься этим беспределом.
– Вы настолько всех запугали своей магией, что никто и носа сунуть не решится, - закатив глаза, бросаю я.
– Мы это уже проходили пятьдесят лет назад, когда управлял наш дедушка. Он тоже считал, что страх - это лучший способ правления. Или одного исторического примера тебе маловато? Нас тогда чуть не свергли - весь Просвещенный род Лакнеса был под угрозой!
– Я сказала тому парню, чтобы он перестал красть и не вспоминал о том, что я его госпожа при ком бы то ни было.
Эсмеральда тяжело вздыхает и сжимает пальцами переносицу, как будто я несу страшную чепуху:
– Магия Просвещения оставляет следы, как и любая магия. Тебе известно об этом лучше всех. Если армия Ищеек из чужих Земель в скором времени решит проверить наши слова на честность, то им не составит труда определить Просвещенных.