Чтение онлайн

В эту минуту я отчетливо поняла - разлуке быть. Он сам сказал, что военный в первую очередь и вся его жизнь это руководить экипажем крейсера. 

Шуа неожиданно для меня перетянул мою тушку к себе на колени и крепко обнял. А что я? Я замерла, наслаждаясь такими нежными и сильными объятиями. Руки сами потянулись, обхватывая сидящего парня за талию. Уткнулась лицом в плечо парня, вдыхая запах любимого тхаша. 

– Хочу, что бы ты запомнила, - проговорил Счастливчик, укачивая меня и прижавшись губами к волосам, - что где бы я ни был, я всегда вернусь домой, к тебе и только к тебе. 

И тишина. И только наши тела, что слились в невинных

объятиях, наслаждаясь минутами, доставшимися нам сегодня, а что там будет завтра, кто знает? Главное, что сейчас он рядом со мной.

Сама не заметила, как уснула на коленях парня под мерное укачивание. 

*** 

Солнце почти скрылось за горизонтом, скользнув своими лучами в прощальном жесте по причудливым изгибам двух красавцев крейсеров, что уже были готовы подняться в воздух с личного аэродрома Наместника системы Шурта. Ветерок, заигрывая, обнимал мою застывшую фигуру, старясь приподнять подол плаща, в который я куталась, пытаясь укрыться от его холодных резких порывов. Казалось, холод проникал не только под одежду, он доставал до самых глубин моей души, застывая там кристалликами льда, с каждой минутой оковывающего ее еще больше в непроницаемый панцирь.

Только одна мысль - вот и все.

Прошли те несколько дней, проносясь кометой по жизни обитателей дворца, что понадобились для урегулирования вопросов по сотрудничеству между, теперь уже, союзниками. Сегодня делегация из соседней системы покидает гостеприимную резиденцию Ардэна. С ними улетает и капитан Кортэ, что застыл напротив меня, внушительной фигурой, затянутой теперь в черную форму, как я узнала, объединенной коалиции Земного Союза и Леории. Взгляд скользнул по таким ставшими родными чертам Шуа, подмечая нахмуренные брови и поджатые губы, задержался на светлых прядях парня, где игрался все тот же ветер-озорник. В глаза старалась не смотреть, рискуя утонуть в васильковом омуте.

Тяжело прощаться, если наперед не знаешь, даст ли вам судьба возможности не то, чтобы быть вместе, а даже просто увидеться. Война - она всегда война, где бы и как бы не велись ее действия, не всегда оставляет шанса на новую встречу.

Гулко сглотнула, стараясь избавиться от кома в горле, что не давал свободно и полной грудью вздохнуть.

– Эль, - в голосе парня смешалось все: сожаления и горечь, боль и нежелание расставаться.
– Ты же понимаешь...

Конечно, я понимала, что ставить свои желания на противоположную чашу весов, где на другой - судьба целого Сектора, эгоистично. Поэтому и молчала, хотя хотело закричать и вцепиться в парня мертвой хваткой, не позволяя ему отправиться туда, где возможно оборвется его жизнь. Как же я теперь понимала его чувства, когда он также молча, пусть и под скрип собственных зубов, но отпускал меня на задания.

Боги, где взять сил. Отпустить. Поверить. Дождаться.

– Эль, я вернусь, - как будто прочитал мой мысли.

Кивнула.

На стоящих от нашей пары в стороне остальных участников проводов, старалась не обращать внимание, и не замечать сочувствующих взглядов как улетающей, так и провожающей сторон.

Подняла глаза, чтобы еще раз попасть в плен, утонуть, раствориться в глазах любимого, где плескалось такое же отчаяние, как и в моих.

Шуа сделал несмелый шаг, заключая мое лицо в объятия своих ладоней. Большие пальцы нежно погладили скулы. Васильковый плен не отпускал ни на секунду. В их глубине зажегся огонек решимости.

Парень наклонился, и мои губы обожгло тепло его, твердых и мягких одновременно, губ. Нежная

ласка коснулась сначала нижней, потом верхней губы, а я забыла, как дышать. Столько невообразимой трогательности было в этих движениях, как и ладонях, что так и не отпустили мое лицо. Я не могла насытиться этим первым в моей жизни поцелуем. Так хотелось прижаться к губам парня сильнее, неистовее.

Будто прочитав мои мысли, нежность сменила страсть, поглощая, сминая мои губы в попытке навсегда оставить незримый след целующего меня парня, выжигая в моей душе клеймо принадлежности.

Руки непроизвольно вцепились в китель парня на груди, сжимая чуть грубую ткань.

Мой Счастливчик. Как же я смогу теперь без тебя? Как прожить ставшие пустыми без твоего присутствия часы, минуты, секунды?

Поцелуй из страстного вновь превратился в осторожный, ласковый. Затем вовсе прекратился.

Шуа уперся лбом в мой лоб. И снова взгляд: глаза в глаза, - незримой нитью соединял два сердца и две души воедино.

– Я вернусь за тобой, обязательно вернусь, - срывающийся от эмоций голос.

И только молчаливое шевеление моих губ в ответ:

– Я верю! Я знаю! Я буду ждать!

С трудом удалось выпустить ткань кителя из захвата своих пальцев.

Резко развернувшись, капитан Кортэ твердой походкой направился к поджидающему только его крейсеру. Мне же оставалось смотреть на его чуть сгорбленную спину и опушенную голову.

– Все будет хорошо, - легла на мое плечо лапа Ардэна, неслышно подошедшего к моей фигуре, замершей в оцепенении.

Я даже не заметила, как аэродром опустел. Глаза смотрели только вслед удаляющегося от меня любимого.

С ним уходила и половинка моей души, оставляя меня сиротой... 

Спустя неделю

Он сидел в глубоком кресле в своей каюте. Сгорбленная фигура, поникшие плечи. И пронзительный взгляд, что мужчина не отрывал от проекции девушки, которую сделал украдкой, пока она не видит.

Взгляд скользил по чертам лица: брови, нос, губы, глаза.

Глаза, что затягивают в свою глубину, стоит ему только встретиться с ней взглядом. Загадка глаз, где вспыхивают искорки: злости, нежности, негодования, понимания, боли и радости.

Губы. Такие сладкие. Нежные. Податливые. И как мало ему было этого единственного поцелуя. Как хотелось схватить и не отпускать от себя ни на шаг, ни на секунду.

Ангел. Его ангел. 

Извечная косынка, что скрывает густой водопад черных волос. Никому она не показывает их. Стесняется белой пряди. А он дар речи потерял, когда впервые увидел эту прядку. Так много она сказал о его девочке. Сколько же ей пришлось пережить? 

Малышка. Как же ты ранима и упряма. Как нежна и колюча. Как ты научилась скрывать свои чувства и эмоции под маской язвительности и злости.

Как ты непредсказуема и как же легко предугадать твои поступки. 

Но такая дорогая его сердцу. Без нее уже не будет этого чувства эйфории, на крыльях которой можно взлетать и падать, наслаждаясь страхом свободного полета.

Его сердце грозило остановиться, стоило только услышать, что ты при смерти. Как трудно было пережить две недели, мучаясь неизвестностью, и каждый раз прислушиваться к шагам в коридоре, надеясь услышать перестук каблучком твоих сапог.

Как страшно было отпускать тебя на задания и ждать. Ждать и снова ждать. А как? А вдруг?