Чтение онлайн

Маша почувствовала, что и правда очень устала, и позволила себя увести.

— Поехали ко мне, поужинаешь? — предложил Глеб.

— Нет, хочу домой. — Маша тряхнула головой по старой привычке, когда волосы еще были длинными. Обстригла она их совсем недавно, чтобы хоть что-то изменить в своей однообразной жизни.

— Не надоело тебе вот так вот жить? — спросил Глеб, глядя на дорогу без единого фонаря, освещаемую только фарами.

— Как так?

Не ожидала Маша такого вопроса от Глеба. Она, конечно, могла говорить с ним часами и о многом, но не о сугубо личном. В душу никого не пускала, даже

Тамару.

— Ты же живешь только на работе. А дома? Чем ты занимаешься в свободное от работы время?

— Не надо, Глеб, — тихо, но с угрозой в голосе проговорила Маша. — Этой темы не следует касаться.

— Тебе тридцать лет, а ты совершенно перестала обращать внимание на мужчин, — продолжал Глеб, не чувствуя, как меняется настроение собеседницы. — Половина мужской половины поселка пытаются обратить на себя твое внимание. А ты?.. Ты хоть замечаешь это?

— Глеб, — уже громче повторила Маша, но он опять проигнорировал ее возглас.

— Ты же красавица! Мечта любого нормального мужчины, а ведешь себя, как старушка — затворница или ударница колхоза, зарабатывающая трудодни. Я больше не могу наблюдать, как ты замыкаешься в себе, и молчать, — все больше распалялся Глеб, возомнив себя настоящим оратором, к чему явно имел склонность. Маше даже начало казаться, что он забыл о ее присутствии, выбрав проблему для обсуждения, которую посчитал злободневной. Она его не узнавала, впервые наблюдая в роли спасителя собственной души. — Заведи себе любовника, ходи на свидания, трахайся регулярно…

— Глеб! — заорала она так, что он с перепугу на мгновение выпустил руль, отчего машина резко вильнула в сторону. Маша испугалась, что сейчас они съедут в кювет, но Глеб вовремя опомнился и вцепился в руль, искоса поглядывая на нее. — Опомнись! — сказала она немного тише, но все равно достаточно громко. — Хватит, слышишь? Ты перешел границы допустимого. Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Я запрещаю, слышишь, запрещаю тебе обсуждать мою личную жизнь. Ни тебе, ни кому-либо еще. Кроме меня, она никого больше не касается. И если я хочу страдать, никто не в силах мне помешать, — почти нормальным голосом закончила она, — даже ты.

Маша отвернулась к окну и уставилась в темноту. Впрочем, впереди уже проглядывались огни поселка, и она разглядела свой дом, который стоял практически на окраине.

— Как можно хотеть страдать? — задал Глеб вопрос скорее риторический, чем требующий ответа. Собственно отвечать на него никто не собирался. — Прости, Машунь. — Он протянул руку и пожал руку Маши. — Сам не знаю, что на меня нашло. Просто устал, наверное, вот и захотелось кого-нибудь повоспитывать. Проехали?

— Угу, — кивнула Маша, по-прежнему не глядя на него, но руку свою не отняла, так и оставила в его сильной и теплой.

Что-то мокрое и сопящее ткнулось в щеку. Потом еще и еще раз. Шершаво проскакало по виску, неумело потыкалось в спину, рождая стаю мурашек. Одеяло поехало вниз.

— Лорд, прекрати, сейчас встаю, — сонно пробормотал Иван, пытаясь натянуть на себя одеяло, которое кто-то упорно не отдавал и стягивал, сопровождая возню глухими постукиваниями и поскуливанием. — Ло-о-орд, ну имей совесть, выходной же, — взмолился Иван.

Спать хотелось жутко. И сон он видел какой-то удивительный, правда,

забыл, о чем от столь бесцеремонного вторжения. Возня с одеялом не прекращалась, и Иван был вынужден открыть глаза, чтобы встретиться с умными темно-коричневыми, с упреком смотрящими на него.

— Встаю, встаю… — Он потрепал золотистого сеттера за висящим ухом, за что тут же получил «поцелуй» в нос. — Ну харе, а? Хватит уже мокроты на сегодня. — Иван вытер нос одеялом и громко чихнул. — И чего тебе не спиться? Знаю, знаю, можешь не отвечать.

Иван встал с постели и шумно потянулся. Лорд крутился рядом, колотя его мохнатым хвостом. Поход на кухню сопровождался препятствиями, так как Лорд периодически нырял между ног Ивана.

— Да перестань уже! — прикрикнул тот, когда едва не упал от очередного такого нырка. — Уже одеваюсь.

Выпив половину стакана воды и ополоснув лицо, Иван вернулся в спальню, натянул спортивные штаны с футболкой и скомандовал:

— Рванули, сатрап!

Через секунду Лорд уже скреб лапами дверь, пока Иван обувался.

Улица встретила освежающей прохладой и слепящим солнцем. В такую рань во дворе, кроме делающего незамысловатую зарядку Ивана и носящегося по кругу Лорда, никого больше не было.

Сеттер подбежал к хозяину, закинул передние лапы ему на грудь и просящее заглянул в глаза.

— Ты думаешь? — спросил его Иван, на что пес коротко проскулил, а потом громко гавкнул. — Хочешь прокатиться? Ладно. Только чур сначала я позавтракаю.

Через полчаса пес с хозяином дружно загружались в джип, припаркованный тут же во дворе, чтобы предпринять загородную поездку, как они делали частенько по выходным.

— Пристегнись, ехать долго, — велел псу Иван, но тот его даже не собирался слушать, высунул голову в окно, свесил розовый язык и вдыхал воздух, поводя носом.

Имелось у них излюбленное место, небольшой редковатый лесок, с множеством полян, заросших цветами. Ивану это место казалось очень светлым, радужным. Даже зимой они с Лордом частенько сюда приезжали. А летом и с ранней осени — практически каждые выходные. Иван обычно просто гулял, отдаваясь мыслям, а Лорд дорывался до свободы и носился, что-то вынюхивал, рыл лапами землю, стараясь не терять из виду хозяина.

Временами Иван терял из виду пса, тогда негромко свистел, и огненный вихрь вырывался откуда-нибудь из-за дерева и несся на него.

Сеттер был его семьей и другом, поверенным во всех тайнах. Нет, конечно, у него еще были родители, брат с сестрой, но жили они в другом городе, и виделся с ними Иван не так часто, раз или два в год, когда собирался к ним в гости.

Джип остановился у кромки леса, и Лорд, наконец-то, получил свободу. Он, не оглядываясь, помчался в лес, предоставив хозяина самому себе. Солнце уже светило высоко, и Иван поспешил спрятаться от его жара в тени деревьев. Гомон птиц оглушал сначала, а потом становился необходимым фоном плавнотекущих мыслей. Воздух пах летом и чистотой, которой не было в городе. Еще и поэтому Иван выбрал столь отдаленное место для прогулок. Он чувствовал, как кислород оздоравливает его, наполняет силой каждую клетку. И можно было думать, думать… обо всем сразу и ни о чем конкретно, как сегодня, когда думать совершенно не хотелось, он просто брел, куда глаза глядят.