Исток
Шрифт:
Крики ужаса слились в единый горестный вой.
Богиня вскинула руку, чтобы влить в шар энергию, но теперь он вопил, как баньши.
Другие Богини двинулись вперед, но она удержала их:
— Подождите. Он очень хрупкий. Нам нельзя рисковать.
Что-то смутно похожее на улыбку тронуло губы мерзостного существа.
— Ты забрала мою мечту, я забираю твою.
— Ты еще можешь спастись, — сказала Богиня. — Все еще может закончиться по-другому.
—
И больше она ничего не сказала, а просто засунула руку в гниющую плоть у себя на груди и вырвала сердце. Оно билось в ее ладони — живое, алое, соблазнительное.
— Вот, — сказала она. — Вот и все.
Долго, как будто целую вечность, она смотрела в глаза Богини. А потом что-то дрогнуло на ее безобразном лице. Как будто она усомнилась в своей правоте.
— Я… я… люблю… те… бя… — выдохнула она.
Остальные богини рванулись к ней, их глаза полыхали огнем. Это было красиво, как смертоносный удар рапиры. Но существо, воплощенная мерзость и скверна, не пыталось спастись. Ее пальцы, похожие на истлевшие кости, сжались на сердце.
И оно перестало биться.
Слепящая вспышка. Обжигающий жар. Распыленная плоть.
В это последнее мгновение в сознании Сновидца промелькнул сияющий образ.
Шар, тронутый скверной, пробился сквозь призрачный купол и устремился в небо…
Сновидец, Сплетающий Сны, видел, как шар летит в космосе темной кометой; слышал жуткий смех мерзкой твари, отдающийся эхом по всей Вселенной…
(((Талис была неподвижной сгущенной тьмой, изваянием из черного янтаря на фоне звездного неба)))
— С возвращением, — сказала она, ее голос был шелестом мягкой кисти по металлу.
Сновидец молча смотрел на нее.
— Жутковатая сцена, — сказала она. — Но это только начало. Нам нужно вернуться еще дальше в прошлое, чтобы понять настоящее.
Она улыбнулась, а потом вдруг посерьезнела:
— Запомни то, что ты видел. Запомни, как следует. Это — центральная ось всей истории, ее ядро. Если собьешься с пути, возвращайся к нему.
Она посмотрела ему в глаза:
— Это понятно?
— Понятно, — прошептал Сновидец и добавил: — Ты тоже оттуда, Талис? Да… ты тоже одна из них…
Ее глаза вспыхнули.
— К этому мы вернемся чуть позже, — холодно проговорила она. — Тебе предстоит передать миру Историю, и, чтобы в ней не осталось пробелов, ты должен понять смысл увиденного. Ты видел только один эпизод, скажем так, вырванный из контекста. Его значение можно понять, только зная древние мифы их мира, и поэтому мы совершим путешествие еще дальше в прошлое, к самым истокам.
Сновидец смотрел себе под ноги.
—
Наверное, я все-таки трус. Потому что мне страшно. Я себя чувствую призрачным духом, пойманным в чужом сне, который отчаянно ищет подтверждения тому, что когда-то он жил и рассказывал людям истории.Ее взгляд был недобрым.
— Я тебя предупреждала, — сказала она, — чтобы ты был осторожнее. Теперь ты знаешь, что может случиться, если меня не окажется рядом и некому будет тебя вытаскивать. Здесь легко потеряться. А дальше все будет еще сложнее. Ты — Сказитель, и мне не нужно тебе объяснять, что духи бывают более реальны, чем отвергнутая ими плоть. Они могут любить. Они могут разрушить. Они не терзаются необходимостью знать, что они существуют. Они неосязаемы и незримы, но их влияние на мир зримо и осязаемо. У снов — та же природа. Империи возвышаются и приходят в упадок, любовь загорается и умирает, и все — силой снов. Но где она, эта сила, когда отвергнутый влюбленный глотает таблетки? Пропала… сгинула без следа…
Она долго молчала, а потом снова заговорила:
— Не забивай себе голову определениями, Сновидец. Реальность… сон… призрачный мир… это одно и то же. Эта история — переменчивая, как судьба; изучай то, что ты выбрал, хоть с головой окунайся, если тебе это нужно, но не думай, что это твое. Чем сильнее ощущаешь свою принадлежность, тем меньше чему-либо принадлежишь.
Сновидец смотрел на нее и вспоминал, как в первый раз встретил ее в своем сон-походе; как она очаровала его еще прежде, чем он увидел ее лицо. Он вспоминал упоительное возбуждение, испытанное тогда, еще в самом начале. Конечно, теперь он познал ощущения, более мощные. Он проходил сквозь взвихренное время. Он дышал ароматом веков. Его плоть переполнилась запредельными впечатлениями.
— Хаос прокрался в порядок, — сказал он. — Тьма и свет слились воедино.
— Не надо делать поспешных выводов, — сухо проговорила Талис. — У нас впереди долгий путь.
— Я весь внимание, — сказал он.
Она улыбнулась и посмотрела на небо, как будто пытаясь проникнуть взглядом в некое царство по ту сторону небесной тверди.
— Мы обратим время вспять, — сказала она.
7
— На Телосете была богатейшая мифология, и большинство мифов было так или иначе связано с Намидой, верховной императрицей, — начала Талис. — Это был другой мир, может быть, извращенный и странный по человеческим меркам, однако для нашей истории необходимо осмыслить силы, которые привели в движение темный и ограниченный разум Намиды. Для этого мы обратимся к вашей концепции зла.
— А что означает имя Намида? — спросил Сновидец.
— Языки Телосета — они настолько иные, что человек просто не выговорит ни единого слова и не воспримет его на слух. Намида — это лишь слово на вашем языке, наиболее близкое по звучанию к имени императрицы, как оно произносилось на самом деле. Оно означало «чистая», «безупречная», «неиспорченная».
— Уже чувствуется ирония.
— Можешь не сомневаться, — сказала Талис. — Отец Намиды был влиятельным демагогом. Он умер при весьма загадочных обстоятельствах, и его дочь пришла к власти при поддержке его верной армии, скорбящей о смерти вождя.