Чтение онлайн

Закончив сборы и наскоро позавтракав, отряд снова двинулся вверх по склону. Потянулись однообразные подъемы да низины. Речушки, каменные природные натюрморты, то густая, то захиревшая растительность, то разнообразие цветов, то колючий кустарник. Число расселин постоянно росло. Из-под ног то и дело выскальзывала гладкая галька, недружелюбно шипя и откатываясь в сторону. Солнце палило нещадно, но теплее не становилось, и вскоре каждый уже шел в меховом плаще, а Хигло щеголял теплой попоной.

Тропа давно исчезла, и Арлазар вел отряд, повинуясь лишь собственному опыту и чутью. Иногда казалось, что он знал чуть ли не каждый камень «в лицо», однако подъем все равно проходил гораздо медленнее, чем хотелось бы проводнику.

И виной тому была не неопытность группы или слабая выносливость. И даже не наличие коня, который, как бы странно ни звучало, замедлял подъем, поскольку приходилось выбирать подходящую дорогу: Кйорт постоянно останавливал группу. Короткое его слово «Стоп», произнесенное резко и подразумевающее беспрекословное повиновение, звучало уж слишком часто. После этого ходящий мог десяток минут напряженно всматриваться в пустоту, шептаться сам с собой и поглаживать пальцем аарк. Потом следовало «Ложная тревога», и группа двигалась дальше. Но никто даже не думал упрекнуть его в излишней осторожности. В памяти все еще неизгладимо дыбились воспоминания о произошедшем недавно. Но уже только одно то, что Кйорт с пугающей регулярностью останавливает ходоков, не могло не навеять самые мрачные мысли о происходящем. И Арлазар, и Амарис несколько раз пытались узнать причину волнения йерро, но тот лишь морщился и отвечал: «Предосторожность». На большом дневном привале эдали обратился к ходящему.

— Кйорт. Видишь вон то розовое дерево? — Арлазар указал чуть в сторону.

Там над камнями нависало кривое уродливое деревце.

— Это значит, что мы прошли всего пять верст. Это как минимум вдвое медленнее, чем я рассчитывал. А дальше будет сложнее. Еще не поздно вернуться.

— Нейтраль успокаивается. Дальше будет безопаснее.

— Хорошо, если так, — вздохнул эдали. — Но сама дорога будет труднее. К вечеру выйдем к Аргосскому водопаду и Светлому озеру. Там остановимся. И пробудем весь следующий день.

— Но ты сказал, что мы и без того идем медленно.

— Как часто ты поднимаешься на такую высоту? Завтра мы останемся у водопада на день, — Арлазар недовольно поморщился, глядя на небо. — Неужели погода начинает портиться?

19-2.

19.

Ночью снова грохотало, но дождь опять не пошел. Горные духи, словно сговорившись с духами облаков, насмехались над людьми, пугая тех непогодой и разнося эхом ворчание неба. Но утром, когда солнце осветило окрестности, они преобразились. Горные кряжи и уступы из серых задумчивых старцев обратились в красивых дев. Темные саваны полей сменились потрясающими лугами с густой яркой травой и россыпью цветов. Большие бутоны маралия покачивались в тихом дуновении ветра. Небо сняло хмурую бороду туч и нацепило улыбку да большие ребяческие глаза, полные солнца и восторга. А диск горного озера сверкал стылым, холодным блеском. Вода была настолько прозрачна, что можно было рассмотреть, как у самого дна, вяло шевеля плавниками, пробирается большая красная рыбина, распугивая рыбу помельче. Журчащий поток воды просачивался откуда-то из скал на восточном берегу и, разделяясь огромным валуном на два белых шипящих столба, с высоты десяти саженей обрушивался на озерную гладь.

— Рановато для левзея, — мимоходом заметил зверовщик.

— Что? — не понял ходящий.

— Это растение, маралий, он же левзея, обычно цветет несколько позже, — пояснил Арлазар.

— А это что? — Амарис указала на незамеченную в вечерних сумерках горку камней, сложенных в виде маленького погребка недалеко от берега. Вокруг этого навала стоял деревянный каркас, словно кто-то начал возводить дом, но так и не достроил его.

— А это то, от чего никто из нас не откажется, — самоуверенно заявил Арлазар.

— Походная баня! — воскликнул Ратибор.

— Именно, —

зверовщик выглядел довольным, как кот. — Придется, правда, почти весь день жечь костер, чтобы раскалить камни, но время у нас есть. Кроме того, я настаиваю. От нас смердит.

— Чудно! — воскликнула Амарис. — Я не против.

— Тогда за дело.

— Мастер, — позвал Ратибор, — но… как же быть с дровами? Ведь нам нужно держаться вместе, а поблизости лишь жердяк да хворост. Этого не хватит. Придется отходить.

Юноша неуверенно глянул на полоску редкого кедрового леса.

— Но господин Кйорт сказал…

Зверовщик подмигнул помощнику и указал рукой на невидимый с первого взгляда холмик среди камней на берегу.

— Там достаточно дров. Закладка обычно полна. Нам хватит. И если ходящий не будет нас пугать и позволит… — Арлазар посмотрел на Кйорта.

Тот усмехнулся и кивнул.

— А он говорит, что иномирных тварей тут нет, тогда можешь заняться костром. И учти: он должен гореть весь день. Нам понадобится много хорошего угля: камни должны стать белыми.

Ратибор с энтузиазмом взялся за дело.

— Зачем все это? — шепотом спросил йерро, подойдя к Арлазару.

— Нет, ты все-таки полный чурбан, — ответил зверовщик. — Но так и быть, я поясню. Кроме очевидных отдыха, небольшому привыканию к высоте и гигиенических процедур, не думаешь ли ты, что нам надо смыть не только грязь с тела, но и боль с души. Гора не потерпит грусти и безысходности в мыслях.

— Думаешь, я не видел ничего похожего? Мне кажется, что и ты, и твоя подруга также не столь чувствительны. Остается лишь этот малыш. Но он справится.

— Ну, раз тебе эта стоянка не на пользу, то другим она очень нужна. И мне необходима, так что придется потерпеть. Но я уверен, что после баньки и купания в озере ты поменяешь свое мнение.

Ходящий в ответ снисходительно улыбнулся и отошел, чтобы заняться конем.

Когда солнце перевалило через кедрач и стало опускаться к синим горам, Арлазар объявил, что все готово, жара достаточно. Амарис первой должна была опробовать баньку, как предложил Арлазар. Никто не стал спорить. Девушка без стеснения сбросила с себя одежду, оставшись лишь в одной набедренной повязке. Ратибор, покраснев от смущения, отвернулся, Арлазар, глянув краем глаза, отвернулся из вежливости. И лишь ходящий, сидя на отдаленном камне и покручивая в пальцах арре, не отвел взгляд. Нет, он не вцепился в женское упругое тело жадным взглядом юнца или престарелого ловеласа, но заинтересованно рассматривал татуировки, которые покрывали всю правую руку от кисти до плеча, половину спины и змеей кружились вокруг бедер. Амарис заметила этот взгляд. Обернулась и встретилась с ним. Улыбнулась, откинула тяжелые волосы со лба и скрылась под тентом.

Вскоре разгоряченная и распаренная Амарис выскользнула из-под навеса и, проигнорировав заготовленную Арлазаром сорочку, с визгом кинулась в студеное озеро. Над гладью озера пронесся ее журчащий смех.

— Это прекрасно! — выкрикнула она. — Волшебно!

Затем она с благодарностью приняла у берега от Арлазара колючее полотенце и одежду, а у самого костра — горячий чай от Ратибора.

Поскольку баня могла вместить лишь одного человека, то затем пошли Ратибор, Кйорт и последним Арлазар.

И уже сидя вокруг костра, довольные, в томной неге путники попивали чай, долго, молча, с глупыми, довольными улыбками. В какой-то момент все трудности грядущего пути отошли на второй план, стерлись воспоминания последних дней. И показалось, что они вот так сидят как старые приятели, перебрасываются односложными предложениями и короткими словами, наслаждаясь обстановкой и обществом друг друга. Амарис подсела ближе к Арлазару.

— Второй раз за день говорю тебе спасибо, — прошептала она. — Это ровно на два раза больше, чем я благодарила кого-либо за год.