Исправить все. Мирриэль
Шрифт:
– Я прощаю тебя, Мастер. И отпускаю твой дух. Пусть суд предков станет тебе наказанием. И спасибо тебе за твою слабость, мне хотелось почувствовать вкус твоей крови.
Я резко вырвала лезвие катара из его плоти. Безвольным тряпьем тело моего мучителя упало на пол клетки. Я спокойно подобрала свой нож, и вытерев лезвие о траву вернула его на место.
– Что касается вас, лорд Каст...
Смуглый имперец гордо выпрямился в центре клетки.
– Я готов к твоему суду, Хранительница. Мне нечего терять больше. Я могу лишь просить тебя о той же милости, что ты оказала моему палачу. Позволь мне умереть быстро.
Он подошел к прутьям клетки протягивая связанные руки ко мне. Я задумалась, горе этого человека было неподдельно, он потерял сына, из-за своей одержимости, потерял власть и уважение своих людей, но... что-то в его словах и поступке пробудило во мне жалость. Равновесие... он уже расплатился за свои поступки, он не должен умереть, он может искупить свои грехи служением общему благу, в нем нет той безудержной жестокости и всепоглощающей ненависти...
– Простите, лорд Каст, но я не могу даровать вам смерть. Ваши поступки могут быть истолкованы двояко, но я считаю, что все заслуживают второй шанс. Вы выступили против Хранителей, но не по доброй воле. Я дам вам шанс завершить дело вашего сына в память о нем. Наш мастер-шпион будет рада узнать, что в рядах
Луна осветила его лицо резко очертив недоуменное выражение на нем. Он задумался на некоторое время.
– Что ты предлагаешь, Хранительница?
– Мое имя Мирриэль. Называйте меня так, лорд Каст. Я предлагаю вам вернуться в империю и занять положенное вам место в совете. Мы будем признательны вам за достоверную и своевременную информацию обо всем, что там происходит. Энель найдет способ, как с вами поддерживать связь. Смерть вашего сына не станет напрасной, вы станете частью той борьбы, за которую он отдал жизнь, лорд Каст, разве это не достойное продолжение?
– Твое предложение неожиданно. Твое великодушие ни с чем не сравнимо. Мой сын был прав, решив поддержать столь... неординарную личность... Я с гордостью приму твое предложение, Мирриэль-хранительница. Моя жизнь принадлежит тебе.
Я сбила замок с двери и, разрезав его путы, помогла ему выйти.
– Я бы советовала вам, лорд, отправиться вон к тому костру. Не опасайтесь Дарка, он, конечно, эмоционален, но вам есть, о чем поговорить с ним. Если вы придете с миром и моим именем попросите его не хвататься за оружие, возможно, у вас будет шанс дожить до утра и начать свое служение нашему ордену. Я дам вам в проводники кое-кого... Раир, я прошу тебя оставить меня сейчас. Сопроводи лорда к костру нашего мага, пока я пойду разговаривать с командором.
Сущность эльфа сразу проявилась рядом со мной.
– Конечно, Мирра. Я сопровожу нашего нового друга к костру и прослежу, чтобы... Дарк не наделал глупостей. Позови меня, когда... хотя, я сам все пойму и вернусь.
Лорд в недоумении наблюдал за нашим разговором. Не каждый день тебе в сопровождающие достается дух эльфа.
– Не опасайтесь ничего, лорд. Раир, хоть и бесплотен, но достаточно красноречив, чтобы смягчить гнев нашего общего знакомого. Лучшего защитника и помощника для вас, мне просто не отыскать. Для вас троих - эта ночь пролетит незаметно, ну а утром, вы в сопровождении конвоя, как и положено, отправитесь в обратный путь.
– Благодарю тебя, Мирриэль.
Лорд склонился в поклоне.
Странное ощущение. Я принимала благодарность от человека, заковавшего меня в кандалы, одевшего на меня ошейник раба, но я не испытывала ненависти к нему, не испытывала ничего, меня наполняло только осознание правильности поступка. Равновесие...
Орк
Очнувшись в своей хижине, орк чувствовал, как на него все еще давит связь с миром духов. Каждое перемещение давалось ему все с большим трудом. Возвращаться становилось все труднее. Духи не хотели его отпускать. В последнее время они все чаще говорили с шаманом, говорили в его голове, когда он был в их мире. Это было так странно. Многие поколения шаманов и обычные воины, он мог слышать их всех. Он старался отгонять странный шепоток, но тот все настойчивее звучал в его голове. Они призывали его, уговаривали его остаться, стать духом, как и они. Так было всегда, но в последнее время все стало совсем невыносимо, спасал только один голос. Он назвался Марыком. Когда появлялся Марык, все остальные замолкали, Марык говорил, что не позволит им влиять на разум Рыдгара и все остальные голоса просто исчезали. Марык был неразговорчив, Рыдгар просто знал, что если его не зовут и не призывают, то Марык защищает его. Когда Рыдгар захотел узнать кто его заступник и почему он в отличии от других не призывает его остаться, Марык расхохотался.
– Равновесие, сын мой. Она учила что каждый должен исполнить свою миссию, и только лишь завершив ее может вернуться к духам предков. Твоя миссия еще не завершена. Другие хотят нарушить Равновесие, я его чту.
На этом разговор был окончен. Кто такая она? Красная госпожа никогда не говорила о Равновесии с таким почтением, но орки не почитают никого, кроме Красного Дракона и не прислушиваются ни к чьим словам, кроме ее. Размышляя над этим Рыдгар провел несколько дней, но ответа не нашел. В следующий раз, ощутив присутствие своего покровителя, Рыдгар задал главный вопрос мучавший его. Марык снова рассмеялся.
– Она не Красный Дракон. Она другая. Мудрая, добрая, честная, строгая, заботливая. Она была пленницей. Я был ее сторожем. Каждый день Красная приходила к ней, чтобы пить ее жизнь, ее силу, но она не противилась. Она лишь разговаривала, просила Красную опомниться, называла ее сестрой. Красная очень злилась, а она не злилась, она лишь грустила. На пятый день я смог рассмотреть неясные очертания ее лица. Ее губы потрескались, она была истощена, но ни разу не взмолилась она о пощаде, ни разу она не просила даже воды. Она сильная. Когда я подал ей чашку воды, сквозь прутья она поблагодарила, но не взяла, сказала, что боится за меня, боится, что Красная мне не простит такого вмешательства и не желает стать причиной моей гибели, потому что мой путь еще не пройден, мое предназначение еще не исполнено. Я сказал, что Красная не страшит меня, ибо я воин, и мне не ведом страх. Она лишь грустно улыбнулась и попросила меня быть осторожнее в словах, ведь даже стены могут слышать. Мне стоило больших трудов уговорить ее напиться. Потом мы много разговаривали, всегда очень тихо, она с благодарностью принимала и жесткие краюхи, оставшиеся от шикарных обедов, и простую воду и всегда отвечала добрым словом. Она рассказывала мне о людях и эльфах, и о горных мастерах. Она рассказывала о лугах с зеленой травой. Которые простираются на сколько хватает глаз, она рассказывала о великанах-деревьях, которые не смогут обхватить даже десяток воинов взявшись за руки, рассказывала о величественных подземных пещерах, украшенных мастерами-гномами, где вместо солнца светят искусно ограненные драгоценные камни. Рассказывала о эльфийских обрядах, об охоте, о выращивании полезных трав. Она читала мне стихи, написанные людьми и, для сравнения, читала эльфийские баллады, и даже я заслушивался их мелодичным языком, не понимая ни слова. Она пела мне песни ритмичные веселые и мелодичные печальные. Она рассказала мне так много о том, чего я никогда бы не узнал без нее. Я начал понимать, что госпожа не всегда говорила нам правду о тех народах, что живут за рекой, они не были глупыми и жестокими варварами, они были другими, не такими, как мы, но от того они не становились хуже. Они умели записывать свои сказания, а не просто передавали их из уст в уста, как наши старцы. Тогда в моей душе зародилось сомнение. В ее словах я слышал восхищение и гордость, а еще она говорила мне о свободе выбора, о доброй воле о том, что не все всемогущие похожи на
Красную, не все требуют кровавых жертв и боев на смерть. Я ей не верил, как это может быть, чтобы в честь богини не проводились кровавые поединки лучших, как она сможет тогда узнать, кто из воинов достоин ее ласк. Она улыбалась и говорила, что достойного можно определить разными путями и не всегда наградой должно быть ложе. Мы спорили, но она никогда не сердилась, она лишь улыбалась.Марык замолчал. Его рассказ был столь необычен, что Рыдгар, хотел услышать его окончание.
– Однажды, Красная привела в темницу высокого светловолосого мужчину человеческой расы. Он стоял у клетки пленницы, обнимая Красную за талию, прижимая ее к себе шепча непристойности. Красная ликовала, когда увидела, как побелели костяшки на руках пленницы, которыми она схватилась за решетку. Красная хохотала, а пленница стала белее снега, что выпадает на вершинах гор и по щекам ее катились слезы. Она лишь шептала, что не верит в это, что этого не может быть. В ту ночь нам приказали доставить пленницу под дверь опочевальни, чтобы она смогла сама все увидеть. Мы впервые увидели ее при свете факелов, то была эльфийка. Исхудавшая, она и стоять-то сама не могла, я почти тащил ее на себе. Дверь была открыта: на широкой кровати Красная резвилась с тем самым мужчиной. Эльфийка увидела все. Она закусила губу, так что пошла кровь, но не произнесла ни слова. Утром Красная пришла за ней. Больше я ее не видел, никогда. Но ночью, после того, как я вернул ее в камеру, она, сдерживая слезы, благодарила меня за доброту и рассказала, о месте в эльфийских лесах, где могут укрыться от гнева и жестокого правления Красной, те, кому не нравится такая жизнь. А через несколько дней после ее исчезновения, мы всем караулом получили необычное задание, в покоях был кто-то заперт, дверь была запечатана магией, мы должны были охранять того, кто там был. Несколько часов прошли спокойно, а потом, из-за двери начал доносится шум, кто-то там видимо ломал мебель и искал выход. Я окрикнул охраняемого, призвал его успокоиться. Мне ответил мужской голос, и единственное что он спросил было: где я? Я ему сказал, что он в покоях прекрасной Красной богини. Он долго ругался на непонятном языке, а потом вдруг совсем рядом с дверью раздался его голос: Сколько я здесь? Я ответил, что не знаю, кто он, поэтому не могу ему ответить, но охраняю его я первый день. Он опять поругался, но уже не так сердито. Он сел, видимо, у двери и мы начали разговор, чтобы скоротать время. Он расспрашивал о госпоже, о нашей жизни, а потом, как любой мужчина завел разговор о женщинах. Он рассказал, что любит одну женщину, любит больше жизни, любит вопреки всему, а наша госпожа, очень хочет их разлучить. Когда он сказал, что его возлюбленная эльфийка с добрым нравом и необыкновенными глазами, я понял кто заперт в покоях госпожи, я понял, почему текли слезы по щекам пленницы и я уточнил, цвет ее глаз, когда он ответил мне, что они похожи на морские волны под ярким солнцем, сомнений не осталось. Это был он, тот самый мужчина, с которым развлекалась хозяйка в последние дни, развлекалась на глазах у бедной пленницы. Тогда я сказал ему, что понял сколько он здесь и рассказал и про пленницу, и про то, что делала с ней хозяйка и про то, что он делал с хозяйкой. Он взбесился. Кричал, что убьет хозяйку с удовольствием ее задушит, а потом он затих. Я несколько раз окликнул его, но ответа не было. Потом совсем рядом с дверью он простонал, что это причинит боль его возлюбленной и должно быть она сейчас в огромной опасности. Потом он обратился ко мне с просьбой выпустить его, чтобы он смог все объяснить своей любимой, чтобы она не решила, будто он забыл ее в объятиях другой. Он был настойчив и убедителен. Мне было жаль несчастных влюбленных с которыми госпожа обошлась так жестоко, в моей душе уже проснулось что-то, что потом я определю, как сострадание. Я, воспользовался тем, что был начальником караула и отослал всех, а когда они ушли, отпер закрытую магией дверь, но магия была только против пленника, мне это ничего не стоило. Он стоял рядом и в глазах его светилась благодарность. Чтобы меня не наказали за такой поступок, было решено инсценировать его силовой прорыв. Тот светловолосый человек оказался отличным бойцом, я был бы рад встретиться с ним в дружеском поединке. Он мастерски меня поколотил, да так, что никто бы не усомнился в том, что я яростно сопротивлялся. Когда он покинул дворец, я видел, как взмыл в небо огромный Белый Дракон. С того дня я стал искать способ пересечь великую реку, и уйти из пустошей. Спустя много лет, я нашел способ. Тогда я стал уже главой небольшого клана, я нашел таких же как я, недовольных и увел их в те места о которых помнил с молодости по рассказам пленницы. Там мы основали небольшое поселение, и прожил я остаток своих дней, так, как завещала она, без жертвоприношений и кровавых боев, охотясь на зверей и с благодарностью принимая их жертву нашему поселению. Там я поверил ее словам. Можно жить по-другому. Нас не беспокоили люди, и лишь редкие эльфы-путешественники заходили в наше поселение, сперва они нас опасались, но потом поняли, что мы отличаемся от своих собратьев и стали приходить к нам без опаски. Они приносили нам последние вести из далеких земель и всегда находили в наших краях приют, кров и пропитание. Мы научились жить в мире с эльфами, не мешать друг другу, и принимать как данность, что мы разные. И мои потомки продолжают свою мирную жизнь в том тихом месте, без ненависти и злобы и служения Кровавой богине. Я так и не узнал, кем была та эльфийка, она так и осталась просто неизвестной пленницей. И моей богиней. Такова моя история, Рыдгар. Ты не такую хотел услышать? Но в моей истории не будет славных подробностей схваток и кровавых развязок. Она научила нас доброте и почтению к Равновесию. Теперь я лишь дух, но ты один из моих потомков, и когда я увидел, как докучают тебе другие духи, я пришел к тебе на помощь, ради добра и справедливости. А теперь, я замолкаю, сын мой, Рыдгар. Возможно мои слова, дадут росток, и однажды именно ты, вернешь своим братьям свободу, ту, которую я принес своим людям.
Больше он не отвечал ни на какие вопросы, но появлялся, оберегая Рыдгара.
Его слова, его рассказ были столь необычны, что Рыдгар вызвав старцев-сказителей начал выспрашивать у них о страже Марыке. Один из старцев долго морщил лоб, пытаясь вспомнить что-то, а когда вспомнил, сказал, что был такой славный воин, получивший право правления небольшим кланом, но исчезнувший в один день, все решили, что он вместе с кланом отправился разграблять поселения людей, и просто не смогли вернуться. Скорее всего они пали смертью храбрых, в неравных схватках с людьми. Других Марыков-стражей в истории никто не вспомнил.
Странная история, но духи предков не лгут. Марык, эльфийка... Надо бы спросить у госпожи в следующее посещение. Но тогда можно лишиться защиты Марыка. Нужно еще раз все обдумать.
Но на разговор с госпожой Рыдгар так и не решился. И в очередной раз он стоял, приклонив колено у красного трона госпожи. Она вновь была в гневе. Последние донесения опять не радовали. Пленница опять смогла сбежать. Приносить дурные вести госпоже было очень сложно, она возвращала себе все больше могущества с ослаблением завесы и каждое слово посланника могло стать последним. Приходилось быть все осторожнее, выбирая слова и все больше раболепствовать перед ней.