Исправить все. Адель
Шрифт:
Она презрительно фыркнула и метнула нож. Пролетев через комнату, нож задел самый край яблока и вошел в стену.
– Хм, - произнес Лерд, доставая нож из стены и подавая ей.
– Придется доплатить хозяину за испорченные стены и мебель. Плохо, давай еще раз.
Прошла неделя. Лерд позволил ей вставать и ходить по комнате. Она с трудом передвигала ноги, ныло плечо, резало в боку, но она упорно продолжала двигаться. Он наблюдал за ею упорными попытками с умилением. Как отец, который видит первые шаги своего ребенка. Отец! Она ненавидела в нем это. Она хотела его объятий, мечтала о его поцелуях, а он видел в ней ребенка. Она злилась и все настойчивее добивалась его похвалы и одобрения.
Прошла еще неделя. Они оставили
– Иди спать, Беда.
– А ты?
– зло прищурилась она.
Он улыбнулся.
– Не жди меня, запри дверь, думаю сегодня я буду спать в другом месте, - сладко потянулся он.
Она сжала кулаки, но послушно закрыла дверь и закрыла засов. Она опять проплакала всю ночь. Он так и не появился, даже утром, когда она вышла в обеденную залу и хозяин подал ей остатки вчерашнего ужина, она же попросила вина и не долго думая, осушила кувшин до дна. Его не было. Юношеское воображение, обостренное алкоголем, услужливо рисовало ей картинки из запрещенных книг. Перед ее внутренним взглядом он обнимал женщину, целовал ее губы, раздевал и потом она слышала ее томные вздохи, дорисовывать картинку дальше она так и не решалась, ей было мерзко. Она поела и вернулась в комнату. Ждать его. Ждать, чтобы все ему высказать. Но алкоголь взял верх, и она уснула. Проснулась она от звука открывающейся двери и незаметно перехватила нож. Он тихо проскользнул в комнату, тихонько притворив за собой дверь. Она разозлилась еще больше.
– Где ты был, Лерд?
– выпалила она.
– Демон тебя раздери, Беда, ты чего это ведешь себя как ревнивая жена? Я с дамой был, я же предупреждал тебя. А ты почему дверь не заперла? К тебе же любой вломиться может!
– Как вломится, так и выломится, - огрызнулась она и метнула нож, который вонзился совсем рядом с его рукавом.
– Я волновалась, между прочим, уже часа два, как мы планировали выехать, а ты где-то бродишь, потаскун!
– Эй, милая, успокойся. Ты чего не с той ноги встала что ли? Или у тебя тяжелые дни?
– Пошел ты, урод! Тебе лишь бы баб потискать!
– И не только потискать! Я между прочим честно грел тебя все время, пока у тебя был жар, теперь нагоняю упущенное.
– Тебя никто не просил!
– зло бросила она.
– Мог бы и не греть, подумаешь, тебе то что? Тебе же наплевать на меня! Зачем ты спас меня? Чтобы тебе не так скучно было путешествовать? Чтобы я прикрывала твою черную спину, от твоих же мать их ити, товарищей?
Теперь уже он зло сверкнул темными очами.
– Какая муха тебя укусила?
– Да иди ты, ко всем демонам, любовничек! Нас преследуют Вороны, а он по бабам шляется.
Она зло плюнула и закинула на плечо свою дорожную сумку. Подойдя к двери, она выдернула кинжал и засунула его обратно в наплечные ножны.
– Я так больше не могу, Лерд. Похоже здесь наши пути расходятся. Спасибо, что спас меня, но я не хочу больше проводить бессонные ночи в ожидании, что в любой момент в комнату могут проникнуть Вороны и убить меня во сне, пока ты крутишь очередной роман. Прощай.
Она вышла за дверь и, сделав несколько шагов, остановилась. Она надеялась, что он бросится за ней, захочет остановить, но он так и не открыл дверь. Гордость не позволила ей вернуться, она вышла за порог постоялого двора и оседлала свою лошадь. Садясь в седло, она утерла слезы и обругала себя последними словами. Она выехала за ворота и найдя удобное место для засады, притаилась. Она не могла его оставить, она любила его, ревновала и ненавидела, но не собиралась его оставлять в одиночестве. Она ждала его. Ждала, чтобы стать его тенью, невидимым спутником, чтобы прикрывать его спину, даже если он никогда ее не полюбит, даже если он никогда не узнает о ее любви, она не оставит его, всегда будет с ним. Он выехал через несколько часов. Она дала ему возможность удалиться, а потом поехала по его следам. В следующем же селении она сменила коня и купила широкий плащ с капюшоном. Она уже знала куда он держит путь и направилась туда же. Она сопровождала его уже четыре дня. Несколько раз она была близка к провалу, он проходил слишком близко, но ей удалось остаться неузнанной. Она пряталась в темных уголках зала, слушала его пение с замиранием сердца, а потом сопровождала его на очередное свидание. Только она никогда не знала, что это будет свидание, однажды она едва не наткнулась на него, когда девица бросилась к нему на шею прямо посреди дороги. Каждый день новая женщина, иногда несколько. В ней бушевала ярость. Она упрекала себя за глупость, но теперь она не сомневалась, она не была ему нужна, он даже не вспоминал о ней. На пятый день, она опять вышла за ним. Он направился в темный закоулок. Темноту ночи нарушал лишь один отблеск света, где-то на окне горела свеча. Она зло сощурилась. Очередная пассия. Все, так больше не может продолжаться. Это было свыше ее сил. Кода она увидела, как на встречу ему выбежала какая-то женщина, как он страстно обнял ее, как прижал к стене, задирая юбку. Терпение лопнуло. Она тенью отделилась от стены и подойдя еще на несколько шагов метнула нож. Девица испуганно вскрикнула, Лерд обнажил кинжал, повернувшись лицом к опасности.
Она сделала еще несколько шагов и зло крикнула.
– Убирайся, девка! Не с тобой разговор будет.
Девица еще раз взвизгнула и скрылась за дверью, заперев ее за собой. Лерд убрал кинжал.
– Беда? Что за фокусы? Ты же сама решила уйти, зачем меня преследуешь теперь? Решила убить?
– Нет, - произнесла она, подходя ближе и стянув капюшон с головы, ветер подхватил рыжий огонь ее волос.
– Не убить, Лерд. Я ушла в надежде, что ты остановишь меня, что ты не дашь мне уйти.
Их разделяло всего несколько шагов, она уже могла видеть на его лице непонимание.
– Ты не хотела рисковать жизнью. Ты испугалась постоянного преследования.
– Нет, Лерд. Ты так ничего и не понял. Я ушла потому что боялась, что однажды не сдержусь и убью. Убью одну из твоих любовниц. Убью, чтобы... чтобы ты понял... Чтобы ты заметил меня.
Она сделала последний шаг и стояла вплотную к нему. Она подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза. Он был выше ее, она едва доставала до его плеча. Сбросив плащ, она приподнялась на носочки и ухватив его за шею, заставила склониться к ней. Она колебалась лишь секунду, а потом горячо поцеловала его в губы. Его замешательство длилось не дольше мгновения, а потом она почувствовала его руки, обвивающие ее талию и приподнимающие ее над землей. Он ответил на ее поцелуй. Так продолжалось несколько минут, они не могли остановиться. Потом он поставил ее на землю и оторвался от ее губ.
– Постой, Беда, ты всего лишь дитя, я не могу.
– Ты не хочешь меня?
– Нет.
Она отпрянула от него, но он схватил ее за руку.
– Да нет же. Я хочу, о боги, я знал, что ты станешь моей погибелью. Беда, я никого никогда не желал так страстно, как тебя! Но ты...
– Дитя?
– она прильнула к нему.
– Может и так, Лерд. Но разве это имеет сейчас значение? Ты слышишь, как стучит мое сердце? Если ты прогонишь меня, я уйду, но я умру от ревности и тоски. Я люблю тебя...
– Беда, - нежно произнес он, дотронувшись до ее щеки, по которой текла слеза.
– Не надо. Я гораздо старше тебя, милая, я тебе в отцы гожусь, я...
Она не стала слушать его, улыбнувшись, она припала к его губам. Он не устоял, приподняв ее он прижал ее к стене, покрывая поцелуями ее лицо и шею. Отвечая на его ласки, она обхватила его бедра ногами. Он остановился, чтобы перевести дыхание и пристально взглянул в ее глаза.
– Ты, действительно беда. Не будем же мы делать этого здесь, на улице? Слезь с меня, идем в уютную комнату, там есть постель и вино, и еда.