Чтение онлайн

Подумай над этим. Чистенькими нам уже не стать. Но в наших силах еще не стать совсем черными. А теперь лучше иди, поспи. Завтра будет трудный день.

— Проба № 52. Показания сняты. Приготовитися к очиститке контура. — Голос Магды Яблуневской все также сух и деловит, но это дается ей уже с большим трудом. А в это время синего от наколок задохлика, стоявшего в центре контура выворачивает наизнанку кровью, и датчики фиксирую остановку сердца.

Проба 52-3, проба 52-4, проба, проба, проба…Гротман был прав, теперь все сложнее. Теперь они ближе к цели, и „образцы” не подыхают сразу, но от этого даже тяжелее.

Наконец, месяцы спустя после старта эксперимента происходит то, к чему они стремились: проба № 52-9 —

не умирает, не сходит сума, а просто исчезает.

Успех?! Не совсем. Потому как только нащупано нужное направление, и неизвестно в каком состоянии объект попадет в точку назначения — примерно на 10 лет вперед от исходного времени.

Но все равно, это — успех! И успех несомненный!

Гротман навещает ее тем же вечером. Он мало похож на того погруженного в чувство вины и рефлектирующего мужчину, каким был несколько месяцев назад. Сей час он — сама деловитость.

— Нам не нужна больная и испуганная личность. Теперь опытный образец должен быть максимально приближен к «чистому» человеку.

— Обколоть?

— Да, можно, но не будет чистоты эксперимента. Ведь и заказчики, да возможно и мы сами не будем уходить Туда, когда наступит час X, обколотые морфием.

— Что вы тогда предлагаете?

— Давайте поступим так…

Магда Яблуневская уже не так суха, как раньше — теперь все иначе: „мартышка” должна уходить спокойной и не испуганной. Все должно максимально приближено к той ситуации, когда телепорт понадобится ее работодателям.

И все чаще и чаще вместо затухающей кривой посланная вперед „матышка” показывает устойчивые синусоидные линии энцефалограммы. Главное теперь — чистота эксперимента, и отправка „обезьянок” должна идти так же, как будет идти отправка белых людей.

Очередная „мартышка” — мужчина около 40 лет подходит к контуру.

Куда мне теперь? — Мужчина поворачивает голову и смотрит с экрана монитора на Магду и двух ее ассистентов. Как Вас зовут? — Спокойный голос госпожи Яблуневской раздается из динамика. — Простой вопрос, но он обычно всех немного расслабляет. Ведь у жертвенного козленка не спрашивают его имя перед закланием. Станислав. Станислав Юрьевич Завизион, 42 года, осужден по статье…Не надо, Станислав. Вы знаете условия эксперимента? Уверена, что да. Но я обязана повторить. В не зависимости от его исхода — судимость с вам снимается, и вы освобождаетесь. Вероятность летального исхода — около 30–40 %. Суть эксперимента раскрыть вам не могу, но он будет не продолжителен и относительно безболезнен. У вас есть вопросы или пожелания?

Вероятность гибели в 30 % была взята Магдой, что называется, с потолка. Просто, как ей самой казалось, большая величина напугает „обезьянку”, а меньшая не покажется такой уж достоверной. Что будет порождать недоверие… и страх.

Обезьянка под номером 58 задумывается на несколько секунд, а потом задает вопрос, — вы сказал 30 % это вероятность смерти. Есть промежуточные варианты. Слепота или паралич, например?

— Нет. Только или-или.

— Что мне тогда делать?

— Ничего. Просто ждать. Эксперимент уже начинается.

Магде вдруг становится смешно — они играют с тончайшими матерями, высокими энергиями и еще Бог знает с чем, и все приводится в действие простым опусканием рубильника, будто в дешевом голливудском фильме.

Но все в порядке — обезьянка не умирает, а благополучно исчезает из системы контура, опытным путем подтверждая правильность заданных настроек, и давая новый массив данных для статистики и анализа. Все нормально — не она первая, и уж точно не она последняя.

— Проба № 58 прошла контур нормально. Параметры в переделах допустимых… — Неожиданно голос госпожи Яблуневской, только что заносившей данные эксперимента в протокол прерывается. Ее посетила очень удачная, как ей казалась мысль — загрузить работой их штатного психолога. На ее счету было уже около десятка относительно

успешных забросов «обезьянок», и это давало возможность составить примерный портрет того, кто имеет наибольшие шансы не умереть в контуре, а исчезнуть с опусканием рубильника, да еще и демонстрировать после этого устойчивую кардио и энцефалограмму. И тут может помочь все — физические данные, возраст, образование, срок и статья, IQ, и даже то, что он любил читать, смотреть, слушать.

Лицо «обезьянки» идущей под номеров 58 было все еще свежо в ее памяти, и она, из любопытства решает чуть глубже глянуть его про-файл.

…Образование высшее, физически здоров, 42 года, психическое здоровье — знак вопроса, — почти каждый пунктик, который она нажимает — раскрывается длинным каталогом из новых пунктов и подпунктов. Ничего принципиально нового она тут пока не видит, ну да ладно — возможно там, где не смог увидеть физик, сможет заметить психолог.

И лишь дойдя до пункта — «Предпочтения и интересы», и перейдя по нему в «Тюремная библиотека — книги заказанные и потенциально прочитанные до после перевода в программу «Темпос»» Магда Яблуневская улыбается. «Обезьянка» номер 58 явно стремилась к самообразованию, но это среди сидельцев не редкость. Куда интереснее было то, в каком направлении уже не первый год грыз свой гранит науки этот 58-й: „Тактика допроса”, „Справочник психологической безопасности”, „Технологи тоталитарных жертв” — первое, но единственное, что попалось ей при очень беглом просмотре того длиннющего списка прочитанной литературы, который был за плечами у 58-го.

— Мы оказали миру услугу. — Раздается за ее плечом голос Гротмана. — В последнее время или у Магды снизилось внимание, или ее начальник начал двигаться незаметнее, но его появления в том, что ее команда в шутку назвали ЦУПом, она не заметила

— Почему?

— Ну, ты подумай, Магда. Лет через 10–15 этот… — доктор Гротман слегка прищурился, читая верхнюю строчку выписки, — …этот Завизион Станислав Викторович вышел бы на свободу. Представ себе человека, который последние годы до освобождения зачитывался подобной литературой. Я порылся в его сумке. Он сумел утащить одну из книг тюремной библиотеки. Знаешь, как она называлась?

— Как?

— „История испанской инквизиции”, 3-й том.

— И что тут такого. Обычная книга. Я, кажется, тоже ее читала давно, ну или что-то похожее.

— Но ты, наверное, не подчеркивала выбранные сроки, и не комментировала на полях что-то типа „слабаки” или „неженки и идиоты”, или „подход дилетантов”?

— Нет.

— Вот и я об этом. Какой срок ты ему поставила?

— 58 лет реального времени.

— Ясно. Следующую мартышку отправляем с такими же параметрами. Подберешь, кого ни будь такого, что бы нашему 58-му не было скучно там

Она не знала, да и не могла знать, „обезьянку”, идущую под номеров № 58 только что вырвало и она ненадолго впала в беспамятство. Правда на очень короткий срок, и затем снова пришла в себя от нестерпимой боли в голове, от хруста песка на зубах и от ощущения, что к ней кто-то приближается.

Поднявший голову человек увидел несколько фигур с явным и недобрым рассматривающих его.

А затем был удар палкой по голове — не сильный, но достаточный что бы № 58 надолго забыл о боли.

Настоящее. «Раденье» 1 мая марта 55 года Эры Пришествия Пророков

В каждой женщине должна быть загадка, изюминка, или хоть что-то, что делает ее непонятной остальным.

Да-да, эта самая изюминка должна быть. А если ее нет, то это уже не женщина, а просто кусок мяса, тупая самка, но никак не объект желания. Это, правда, вовсе не вселенская мудрость, а мои личные тараканы в голове, но это все-таки мои тараканы, и они мне дороги. Впрочем, многие из ищущих истину вроде Савуса или Игнация тут вполне со мною согласны. А жизненного опыта тут у них уж куда как больше, чем у меня.